Бездна - Роберт Силверберг

Его образ в небе пропал в то же мгновение, когда люди увидели реального Гхаркида. Но легко узнаваемая интонация голоса Натима каким-то образом все еще оставалась частью той странной психической эманации, которую постоянно излучал Лик Вод. Вполне возможно, на судно плыла некая физическая инкарнация знакомого всем человека, а что-то значительно более существенное все еще пребывало там, на этом острове Тайны.

Натим бросил страйдер – теперь Лоулер отчетливо увидел это – в зарослях на берегу, у самой кромки воды. Щупальца новых отростков непрерывно разраставшейся флоры уже успели опутать небольшое суденышко, и сейчас Гхаркид перебирался вплавь, точнее, просто переходил залив вброд. Он шел неторопливой походкой, словно не чувствуя никакой опасности, которая могла исходить от обитателей этих незнакомых вод. «А чего ему бояться? – подумал Лоулер. – Ведь он стал одним из них».

Когда Натим достиг более глубокого места неподалеку от судна, то нырнул и поплыл, неторопливо и спокойно взмахивая руками (при этом он передвигался с удивительной легкостью и быстротой).

Кинверсон направился к своим рыболовным приспособлениям и вернулся с небольшим багром в руках. У Гейба от напряжения подергивалась щека, и он никак не мог совладать с нервным тиком. Рыбак поднял свое импровизированное оружие, словно копье, и приготовился метнуть его.

– Если это попытается взобраться на борт… – угрюмо пробормотал Кинверсон.

– Нет, – оборвал его отец Квиллан, – вы не имеете права. Это корабль Гхаркида. Судно принадлежит ему в такой же степени, как и нам с вами.

– Кто вам сказал такую ерунду? Да кто он такой? Откуда вам известно, что это – Натим? Нет, я убью его, если он попытается приблизиться к нам.

Но, как оказалось, Гхаркид вовсе не намеревался подниматься на борт. Теперь он находился у самого корабля и продолжал спокойно плавать на одном месте, не прилагая никаких усилий. Натим смотрел вверх, на них… и при этом на его лице играла знаменитая, так легко узнаваемая, гхаркидовская всепрощающая улыбка. Он манил стоящих на палубе к себе.

– Я убью его! – прорычал Кинверсон. – Скотина! Грязный маленький ублюдок!

– Нет, – вновь задержал Гейба отец Квиллан, когда тот уже занес руку с багром для броска, – не бойтесь. Он не причинит нам никакого вреда. – Священник протянул ладонь и слегка дотронулся до груди Кинверсона. Казалось, это прикосновение смягчило гнев гиганта. Гейб изумленно посмотрел на священнослужителя и опустил свое грозное оружие. Сандира подошла к ним и забрала багор. Кинверсон словно и не заметил этого.

Лоулер пристально наблюдал за человеком, плавающим в воде. Гхаркид ли это? Или Лик Вод послал им оболочку Натима, чтобы через ее посредство побеседовать с ними? Лик желает их высадки на берег?

В это самое мгновение Лоулер ощутил очень сильное притяжение, – в чем сомневаться уже не приходилось – не иллюзорное, а настоятельное, почти требовательное влечение, которое захлестывало сознание подобно приливным волнам; оно напоминало ему те сильные подводные токи, которые он иногда чувствовал, плавая в заливе Сорве. Тогда Вальбен умел хорошо справляться с подобным явлением. Теперь же его уверенность в себе пропала, испарилась, исчезла. Притяжение подступало к самым глубинам души Лоулера.

Он услышал рядом с собой прерывистое дыхание Сандиры. Она побледнела, в глазах светился ничем не завуалированный страх, но на лице сохранилось выражение решимости; казалось, Тейн хочет крикнуть: «Нет! Я не поддамся твоему дьявольскому призыву!»

«Идите же ко мне, – звучал в голове голос Гхаркида. – Идите ко мне, не бойтесь… Идите ко мне…»

Они все действительно слышали мягкий негромкий тенорок Натима, но за него явно говорил Лик. Лоулер абсолютно верил, что с ними ведет беседу сам остров, соблазняя их и обещая им все блага на свете. «Только придите! Только придите – и все у вас будет», – внушал Лик Вод.

– Я иду! – внезапно крикнула Лис Никлаус. – Подождите меня! Подождите! Я иду!

Она уже находилась посередине палубы, рядом с мачтой. Ее взгляд остановился, как у человека, находящегося в трансе, и Лис, неуверенно шаркая ногами, двигалась к борту. Делагард, резко обернувшись, приказал ей остановиться, но Никлаус продолжала движение. Нид грубо выругался и бросился к ней, догнав женщину как раз в тот момент, когда она потянулась к ограждению палубы; он попытался схватить ее за руку.

Холодным злобным голосом, в котором Лоулер едва узнавал интонации Лис, Никлаус произнесла:

– Ты, подонок! Нет! Отойди от меня.

Она с ненавистью оттолкнула от себя Делагарда, и тот с грохотом повалился на палубу. Нид сильно ударился о настил да так и остался лежать на спине, недоуменно поглядывая на разбушевавшуюся Лис. Казалось, он и в самом деле не может встать. Секундой позже Никлаус уже оказалась перед ограждением, а через мгновение бросилась за борт. Она опустилась в воду с грандиозным всплеском, подняв целый ураган сумасшедших красок.

Бок о бок с Гхаркидом Лис поплыла к Лику.

Над островом в горячем клубящемся воздухе повисли облака другого цвета: более светлые сверху и намного темнее снизу. Так выглядели волосы Лис Никлаус. Она достигла цели.

– Лик заберет нас всех, – задыхаясь от страха, произнесла Сандира. – Нам нужно бежать отсюда как можно скорее!

– Да, – согласился Лоулер, – как можно скорее…

Он быстро оглянулся. Делагард все еще лежал, распростершись во весь рост, на палубе, сохраняя столь необычное для него положение скорее от удивления, нежели от боли. Оньос Фелк присел на корточки у фок-мачты и разговаривал сам с собой истерическим шепотом. Отец Квиллан опустился на колени и непрерывно осенял себя крестным знамением, бормоча молитвы. Даг Тарп с пожелтевшими от страха глазами схватился за живот и катался по палубе, издавая жуткие стоны. Лоулер покачал головой, словно спрашивая у себя: «Кто же теперь поведет судно?»

Да неужели это имеет какое-то значение? Надо просто отплыть от Лика и двигаться, куда глаза глядят, только бы подальше отсюда. Главное, еще есть люди, которые могут обращаться с парусами…

Сандира обошла палубу.

– Тила! Нейяна! Беритесь за канаты! Вэл, ты сможешь справиться со штурвалом? О, Боже! Якорь не подняли… Гейб! Гейб! Ради всего святого, займись им.

– Смотри, Лис возвращается, – сообщил Лоулер.

– Не обращай внимания. Лучше помоги Гейбу управиться с якорем.

Слишком поздно они спохватились… Никлаус уже находилась на полпути от корабля. Она плыла легко, мощными гребками посылая тело вперед. За ней следовал Гхаркид. Лис остановилась, посмотрела вверх. Теперь ее взгляд стал каким-то новым, странным и чужим.

– Да поможет нам всем Господь, – пробормотал отец Квиллан. – Теперь они вдвоем станут тянуть нас туда! – В его глазах застыл ужас, тело сотрясала страшная дрожь. – Лоулер, я боюсь. Хотел этого всю жизнь – и вот сейчас, когда достиг желаемого, я боюсь, боюсь! – Священник простер руки к Лоулеру. – Помогите мне! Проводите меня в трюм. В противном случае я окажусь за бортом. У меня больше нет сил бороться с этим.

Вальбен шагнул к Квиллану, но его остановила Сандира.

– Пусть идет! У нас нет времени… Все равно от него толку ни на грош.

– Помогите! – продолжал стенать священник, двигаясь к борту той же шаркающей походкой, что и Лис. – Господь призывает меня, а я боюсь идти, идти к Нему.

– Это не Бог зовет вас, – рявкнула вслед Тейн. Она носилась взад-вперед по палубе, пытаясь заставить двигаться других, но ее хлопоты оказывались тщетными. Тила смотрела вверх на паруса, словно никогда в жизни не видела их; Нейяна в одиночестве застыла на баке, напевая под нос что-то монотонно-заунывное; Кинверсон так и не справился с якорем, а замер посередине палубы, будто контуженный. Взгляд говорил о каком-то глубоком размышлении, столь нехарактерном для него.

– Идите к нам, – призывали Гхаркид и Лис. – Идите к нам, идите к нам, идите…

Лоулера сотрясала крупная дрожь. Теперь притяжение стало намного сильнее, чем тогда, когда только Натим уговаривал их.

Неожиданно Вальбен услышал всплеск воды за бортом. Еще кто-то выбросился с корабля в воду. Фелк? Тарп? Нет, Даг находился еще на судне. Он скорчился в уголке, и его сильно рвало, прямо-таки выворачивая наизнанку. Но Оньос исчез. В это мгновение Лоулер увидел, что Нейяна тоже переваливается через ограждение и, словно метеор, устремляется в воду.

«Один за другим, они все уйдут, – заключил Вальбен. – Один за другим… Все станут частью этого совершенно чуждого человеку и непостижимого явления, которое зовется Ликом Вод». Он пытался сопротивляться, собрав в кулак все свое упрямство, всю любовь к одиночеству, все стремление всегда настаивать на своем, и использовал их в качестве оружия против того, что влекло сейчас его к острову. Вальбен облекся в броню индивидуализма и презрения к толпе, которая могла сделать человека неуязвимым и даже невидимым для пристального взора неведомого Нечто.