Верь мне! - Джин Реник

Он смотрел, как Ив работает с группой и наблюдал за молчаливой, чудаковатой леди из Чикаго, в которой странным образом сочетались самообладание и внутренняя неуверенность. На его взгляд, это была в высшей степени неподходящая кандидатура для подобного рода экспедиции. Если она ожидает найти Чикагский комфорт и хороший стол в этой глуши, она будет жестоко разочарована.

Наконец очередь дошла до Вуди.

— Я помню вас по прошлому году. Вы Эллен Вудроу, не так ли? — в голосе Ив не было особого тепла.

— Да-а, — протяжно ответила Вуди, — привет, Ив!

— Таким образом, вы — Элисон Шрив, — Ив оглядела ее с ног до головы. Она заметила шрамы на усталом лице, дорогую стрижку, обручальное кольцо. Затем она быстро завершила свою работу знакомством с Джорджем и Гарольдом, каждому из них была подарена широкая ослепительная улыбка.

Через три часа, после того, как все туристы выпили еще по паре пива, прибыли наконец остальные участники экспедиции самолетом из Хьюстона. Это были Пол и Мэдлайн Миллер и полковник Уильям Шарп, отставник ВВС США.

Сдав свою смену, Марио поспешил домой, чувствуя себя богатым человеком и предвкушая, как он сейчас обрадует свою жену.

Съев обед, обильно сдобренный жиром, в кафе аэропорта — жареная рыба, пиво и еще что-то похожее на ямс — группа путешественников заняла места в двух старых автофургонах, готовых проделать путь в сто пятьдесят миль до Манго-Крика.

Элисон разморило от выпитого пива. Она сидела во второй машине, тесно зажатая, — между Вуди, расположившейся у окна, с одной стороны, и Зекери Кроссом, державшим бутылку пива в руке, с другой.

— Похоже, мы опять вместе, — сказал он примирительно, потягивая пиво, в то время как она пыталась устроиться рядом — ей мешали его длинные ноги.

По продавленной подушке сидения она все больше соскальзывала на его сторону, чувствуя потный жар мужского тела. Ее голая рука коснулась его руки и моментально покрылась влажной испариной. Ее нога упиралась в его бедро.

Машина тронулась со стоянки и покатила по усыпанной гравием дороге.

— Погода, как у нас в Майями, — Зекери был настроен добродушно. Сам того не желая, он с удовольствием вдыхал легкий запах дорогих духов, шедший от ее волос. Он чувствовал напряженность ее позы и испытываемую ею неловкость от невольного тесного соприкосновения их тел.

«Если она и дальше будет такой натянутой в общении с людьми, — резонно подумал он, — ей, пожалуй, не дотянуть до конца поездки».

Он допил пиво и поставил бутылку вниз, на пол машины. За окном уже сгущались сумерки. Когда-нибудь он хотел бы встретить женщину, подобную этой, только без ее комплексов.

Время медленно тянулось, уже спускалась влажная ночь. На каждом ухабе, на каждом повороте разбитой дороги, ее ногу вдавливало в его бедро и она, вся внутренне сжавшись, ощущала тепло его тела сквозь поношенную ткань джинсов. Ее льняные измятые брюки, влажные в местах соприкосновения их тел, липли к коже. У нее кружилась голова от запаха мужского пота и табака. Дорога была бесконечной. Элисон трудно дышала, мысли ее, казалось, тонули во мраке сгустившейся ночи. Наконец, обессиленная, она заснула.

Ее голова упала на его плечо. Прядь белокурых волос, отливающих платиной в неверном мерцании лунного света, коснулась щеки Зекери. Он взглянул на ее руки, сложенные на коленях, как у спящего ребенка, — ухоженные, красивые, тонкие кисти, и это старомодное кольцо на изящном пальце так не вязалось со всем обликом Элисон. «Она наверняка не выбрала бы такое кольцо, — решил он. — А если она в самом деле замужем, то, вероятно, это кольцо перешло к ней по наследству от одной из семей в качестве сентиментального свадебного подарка».

Спустя еще один час фургоны, наконец, остановились в кромешной тьме. Не сообразив сразу, где она и что с ней, Элисон вздрогнула спросонья и в смущении отпрянула от Зекери, насколько это было возможно в тесноте кабины.

— Уже за полночь, — он лениво потянулся: ему и дела не было до ее смущения. — Кажется, приехали.

— Мы прибыли на пристань Манго-Крик, нам теперь нужна лодка, чтобы добраться до отеля, — прокомментировала Вуди.

Когда глаза Элисон привыкли к слепящему свету фар, прорезавшему окружающую тьму, она сначала разглядела тусклый месяц на небе и неяркие звезды, и, наконец, заметила неподалеку силуэты лодочников, стоявших в двух длинных узких рыбачьих лодках у берега реки.

Хотя из рекламных проспектов было известно, что до отеля надо добираться по воде, сейчас Элисон, не умевшая плавать, с сомнением глядела на эти утлые лодочки, похожие скорее на каноэ. О, Боже, она страшно боялась воды! «Если может Вуди, то я тем более могу», — как заклятье, повторяла она про себя одну и ту же фразу.

Стоя нетвердо на затекших ногах, Элисон надела рюкзак и поспешила подхватить Вуди под руку, освещая ей путь карманным фонариком. «Если может Вуди, то я тем более могу», — вертелось у нее в голове.

Зекери оценил заботливое отношение Элисон к пожилой женщине; он замыкал шествие, следуя за ними как телохранитель. На причале он погрузил их багаж, легко прыгнув в лодку, затем поднял на руки и перенес на борт худенькую Вуди, и помог Элисон, растерянной и неуклюжей, взойти туда же, удерживая в равновесии лодку на воде.

Лодочник протянул Элисон спасательный жилет, и та надела его, старательно затянув все до единой тесемки, затем она выбрала себе место в центре лодки рядом с Вуди.

— Так дело не пойдет, — распорядился лодочник, указывая на Зекери, — вы слишком тяжелый груз для кормы.

И он усадил его на скамейку в центре лодки между двумя женщинами. Элисон изо всех сил старалась хотя бы здесь не касаться его тела, отодвигаясь на самый краешек скамьи, и одновременно ее страшила близость воды.

— Вы не боитесь выпасть за борт? — сухо произнес Зекери, заметив ее усилия.

Она не успела ответить, лодки были уже готовы к отплытию, взревели моторы, и на полной скорости утлые суденышки, вырулив на середину реки, устремились вперед. К часу ночи лодочники рассчитывали попасть домой.

В неверном свете месяца лодки шумно проносились по безмолвной реке мимо затонов, речных рукавов и песчаных отмелей. На воде было холодно, и холод усиливался, пробирая до костей. Ветер бросал в лицо Элисон пригоршни тяжелых студеных капель. Ее волосы намокли. Зекери поднял со дна лодки брезентовую штормовку и набросил ее на плечи Элисон. Она закрыла глаза, спасая их от яростно хлещущих ледяных брызг, и, облизав мокрые губы, почувствовала вкус соли. Лодки вышли в океан.

Страх, который она испытывала перед открытым океаном, пересилил в ней, промокшей и дрожащей всем телом, страх перед Зекери. И она, наконец, в полном отчаянье укрывшись с головой под брезент штормовки, прижалась лицом к его плечу. Застыв, как в столбняке, она едва не лишилась чувств, когда их моторка начала крениться над бушующими волнами. Окончательно протрезвев, Зекери понял, что Элисон действительно полумертва от страха. Он обнял ее за талию, просунув руку под мокрую холодную штормовку, и крепко прижал к себе. «Что, черт возьми, делает здесь эта психопатка?» — не переставал изумляться он и с сожалением вспомнил свои безнадежно намокшие сигареты. Но все-таки он еще плотнее прижал ее ослабевшее тело к себе, согревая его своим теплом.