Политическая генетика. Интегральная индивидуальность как генотип - Марат Буланов

Весьма симптоматично то, что B.C. Мерлин на страницах монографии для иллюстрации модели индивидуальности, использует далеко не самые существенные и важные ее переменные, мотивируя тем, что-де «пока до конца не известен исчерпывающий состав иерархических уровней». Перед нами, притом в имплицитном виде, лишь «остов», фундамент теории, краеугольные принципы устройства системы, – отраженные языком математической статистики, объективные реалии ее разнополюсных интегральных типов.

Между тем, попытка объяснения такого сложнейшего объекта одной лишь «неподвижной» статикой обобщенных свойств заведомо обречена на провал, ибо представление об индивидуальности как некой застывшей массе устойчивых, да еще «разношерстных» и «разнокалиберных» элементов – по меньшей мере, нелепо. Живой человек на то и живой, что находится в постоянном движении, деятельности, развитии, и, в то же время, он остается одним и тем же целостным, неделимым живым человеком, а вовсе не абстрактно-механической схемой, расчлененной на какие-то иерархические уровни и блоки свойств.

Поэтому-то мы и говорим об индивидуальности как однородной (тождественной себе), но непрерывно функционирующей и развивающейся, видоизменяющейся (в тождестве) моносистеме, что, впрочем, не исключает наличия в ней и некоторых устойчивых, стабильных начал, чьи динамические видоизменения являются приоритетным аспектом предмета интегрального исследования.

Каковы ключевые механизмы этой изменчивости в функционировании и развитии; каково их системное обеспечение, какие индивидуальностью структуры задействованы в них? – вопросы, представляющие для нас особый и, пожалуй, наиболее острый интерес. Кроме того, выявление и структуризация наиболее значимых, но латентных, скрытых, «доселе неизвестных» свойств (механизмов; а известны они испокон веков), должно радикальным образом прояснить ситуацию, как с текущим функционированием генотипа, так и с его онтогенетической разверткой, развитием, а также и изменчивостью, как характеристиками индивидуальной жизни человека вообще.

Необходимым условием разрешения данной теоретической (практической) проблемы выступает уже упомянутый тотальный анализ элементов (и их специфических закономерностей), составляющих уровни и блоки индивидуальности; но также интегральный анализ с целью определения (абстрагирования) существенного и закономерного, неспецифического в специфических структурах каждого уровня, в чем, собственно, и заключается стратегия дальнейшего интегрального исследования.

Однако в настоящий момент пока следует ограничиться феноменом наследственной изменчивости моносистемы, который описан в монографии в плане модели неспецифического механизма развития (функционирования) основных интегрально-закономерных типов, их приспособительных стохастических преобразований (трансформаций).

Итак, мы говорили о разнополюсных каузальных (конституциональных) типах, специфические уровни которых сопряжены между собой однозначно. Вместе с тем, если речь идет о типах стохастических, – т. е. «противоположных» конституциональным, – наиболее вероятная, много-многозначная связь «слитых» разноуровневых элементов системы должна изменить свой характер, ибо образуется она через посредство уже не первичного, а особого вторичного стиля. Например:

• слабость нервной системы – психодинамическая тревожность – нетревожность по отношению (уверенность) – высокий социометрический статус [28; с. 129–130 и др.];

• сила нервной системы – агрессивность при фрустрации – контроль враждебности – относительно высокий статус в группе [28; с 100,189 и др.];

• слабость нервной системы – интроверсия – общительность (общая активность) – высокий социометрический статус [28; с. 132–133 и др.] (что касается экстраверсии или социальной экстраверсии сильного типа, то возможные ее трансформации (видоизменения) тоже имеют место быть, особенно относительно статуса).

Для уяснения такой реальности, как стохастический тип, сравним для начала каждый из приведенных его вариантов с уже упомянутым образом разветвленного дерева (каузальным типом). И не столько на предмет степени обобщенности «разноуровневых» свойств, сколько их декларируемой однородности, равнозначности. При этом легко убедиться, что с ней-то, декларацией «одних и тех же» свойств, как раз ничего и не выходит. Ибо, если при первичных конституциональных типах еще возможно какое-то допущение гомоморфного характера, к примеру, слабости возбуждения (торможения), темпераментальной и «личностной» тревожности, а также связанного с ними низкого социометрического статуса, то в данном случае налицо, казалось бы, абсолютная противоположность исходной генетической данности и «прижизненно сформированных» («социально» обусловленных) образований.

Поэтому логично задать вопрос: откуда здесь взяться разноуровневой однозначной связи (пусть и наиболее вероятной), констатирующей, по имплицитной мысли ученого, относительную тождественность элементов системы? Каким образом одни и те же свойства нервной системы и темперамента, которые, как принято считать, остаются неизменными на протяжении жизни, закономерно могут детерминировать не имеющие с ними «ничего общего» новые связи (или отсутствие таковых) «другой» личности и ее статуса? Как изучаемое свойство (переменные) может оставаться константным, тождественным себе и, в то же время, изменчивым и «не тождественным» себе, – то бишь, не самим собой?

Дело осложняется еще и тем, что коль скоро отношения и статусы подвержены изменениям в онтогенезе, причем «кардинальным», то, следуя утверждениям того же B. C. Мерлина, кардинальной трансформации (разумеется в сторону «гармонизации») подлежат и производные от них симптомокомплексы свойств характера. Вот и выходит, что декларация однозначной закономерной связи, тождества конституциональных элементов с отнюдь не малым, заметим, числом детерминированных «воспитанием и обучением» отношений и симптомокомплексов личности (а также статусов) противоречит не только строгой научной логике, но и обыкновенному здравому смыслу.

B. C. Мерлин даже пишет: «…можно предположить, что воспитывающее управление развитием более эффективно тогда, когда вначале это управление касается перестройки стилевых свойств путем создания оптимальных условий для компенсации отрицательного влияния каких-либо свойств темперамента. Лишь затем, на основе такой перестройки легче и эффективнее изменить отношения личности» [28; с. 105].

А на следующей странице ученым констатируется: «В каждом факторе Р. Кеттела имеются два полярных симптомокомплекса отношений и свойств личности, и в каждом симптомокомплексе – полярные психодинамические свойства. Но наряду с этим в много-многозначных связях психодинамики со свойствами личности имеется и другое специфическое отличие.

Одно и то же отношение, или стилевое свойство, коррелирует с определенным психодинамическим свойством в одной выборке и не коррелирует, по тем же показателям в другой, однородной по социальным и возрастным признакам, или в той же самой выборке коррелирует до воспитывающего эксперимента и не коррелирует после. Такого рода факты не наблюдались при сопоставлении психодинамических свойств со свойствами нервной системы.

Таким образом, много-многозначность связей психодинамики со свойствами личности выражается также и в том, что, в зависимости от опосредующих условий, связь свойств личности с определенным психодинамическим свойством не только может заменяться связью с каким-либо другим, психодинамическим свойством, но и просто возникать и исчезать (!). Это говорит о том, что опосредующие условия здесь выполняют также новую функцию (помимо «старой» компенсирующей. – Авт.), которую они не осуществляют на более низком иерархическом уровне» (по-видимому, не нервной системы и темперамента, а уровне развития. – Авт.) [28; с. 106–107].

Между тем вековая проблема соотношения наследственного и приобретенного (а именно она является интегральным выражением биосоциальной, психофизиологической и прочих проблем) может быть, по утверждению самого автора, все ж таки, разрешена, и общим условием ее (их) разрешения является наличие опосредующих звеньев (?) в разноуровневых много-многозначных связях.

Что же до назначения последних, дескать «расчленяющих» систему элементов на специфические уровни, то, учитывая «одноуровневую» «слитность» разноуровневых свойств, – те и видоизменяются в своем же «слитом» тождестве как одноуровневости. Много-многозначная «одноуровневая» зависимость – суть отражение возможных видоизменений одних и тех же переменных, тождественных их стилю, – ибо сама система однородных элементов есть динамическая индивидуальная организация. Следовательно, телеологические (и каузальные тоже) корреляции-зависимости – это показатель целевой направленности деятельности человека в форме стиля. Иначе говоря, функционирующая и развивающаяся «одноуровневая» индивидуальность – суть «одноуровневый» индивидуальный стиль.