Лучше, чем в мечтах - Энн Лоуренс

— Та ваза, что находится сейчас у меня, называется «Труба Наполеона» и не является ни редкой, ни старинной, ни даже, как это называют знатоки, важной. Несколько лет назад она появилась на аукционе Сотби, а моя бабушка и ее подруга-соперница графиня Хоксмор вступили за нее в борьбу, не жалея сил и, разумеется, денег для победы. Моя бабушка в конце концов взяла верх, если это можно так назвать, и заплатила за нее сумму, которую я не хочу даже упоминать. Я на аукционе не присутствовал, но бабушка рассказывала мне обо всем так, будто одержала победу над злейшим врагом. Между тем я знаком с графиней, и, поверьте мне, она очаровательная женщина. Тем не менее с этого аукциона все и началось.

— Что началось? — Кэсс слушала как завороженная.

— Бабушка держит свою коллекцию в Саммер-Хилле — нашем родовом поместье близ Сент-Луиса, которое теперь принадлежит мне. Нанятым графиней частным сыщикам каким-то образом удалось проникнуть в дом и выкрасть вазу — эту самую «Трубу». Потом графиня прислала бабушке по почте чек на ту сумму, которую бабушка заплатила за вазу на аукционе.

Кэсс поежилась.

— Нет-нет, не подумайте плохого. На самом деле эта парочка — давнишние подруги. Просто, понимаете… одна ни за что на свете не донесет на другую в полицию за эти проделки. Каких только историй я не наслушался о том, что они сделали друг другу за все эти годы. Вы, верно, уже поняли — моя бабушка не из тех, кто сидит дома и печет пирожные. Она полна энергии, и ей не терпится разорвать на мелкие кусочки чек графини, а потом отсылать ей кусочки по одному. Как я уже сказал, они никогда не прибегают к помощи закона или третьих лиц; только для меня бабушка сделала исключение, потому что доверяет мне, и с громадным удовольствием рассказывает в мельчайших — подробностях о своих подвигах. Вот так. Теперь вы все знаете…

— Мне вы тоже можете доверять, — горячо заверила его Кэсс. — Но как же ей удалось выкрасть вазу у графини?

— Поскольку моя свадьба должна была состояться в Майами, бабушка, насколько я понимаю, решила воспользоваться шансом, потому что графиня держит свою коллекцию — где бы вы думали? — именно в Майами. Главная проблема была в том, что при транспортировке стекло может разбиться, поэтому бабушка не только выкрала вазу, но и решила переправить ее в Сент-Луис с моей помощью. Эти предметы, как правило, не сдают в багаж, а держат при себе. Ее, конечно, удивило, что я решил ехать в Сент-Луис на машине, а не полетел самолетом, как предполагалось сделать после свадьбы.

— Погодите, — прервала его Кэсс. — Ваша бабушка…

— Сейчас она живет в Сан-Франциско.

— Значит, был кто-то, кто мог украсть вазу?

— Есть люди, которые соглашаются на такие дела за деньги. Бывшие полицейские, например, или частные сыщики. Никто из них ничем не рискует: все, что им нужно, — это полная конфиденциальность.

— Стало быть, бандиты…

— Вероятнее всего, частные детективы. Эти люди знают, как забраться в дом и выкрасть то, что им приказали.

— Они-то и передали вам ящик.

— Мне его навязали.

— А другая парочка, та, что сейчас где-то завтракает, — кто они?

— Полагаю, это люди графини. Их задача — вернуть вазу до того, как она снова окажется в коллекции бабушки.

— И никому даже в голову не приходит, что все это незаконно? — подумав минуту, спросила Кэсс.

— Никто не станет выдвигать обвинений. Ни одна из них никогда не признается, что из коллекции что-то пропало. Более того, ни моя бабушка, ни графиня не возьмут ни друг у друга, ни у другого коллекционера ничего им не принадлежащего. Борьба за обладание этой вазой — их частное дело, своего рода соревнование в умении обойти соперника.

— Да уж, — вздохнула Кэсс, — богатые умеют развлекаться. Мне этого не понять.

— Боюсь, мне тоже, — усмехнулся Бен. — Для многих это соперничество было бы непонятным, особенно потому, что соперницы — я могу в этом поклясться — по жизни очень милые дамы. Просто у каждой есть свой маленький… бзик.

— И все из-за какой-то вазы! — Кэсс опять вздохнула. — Хотя, как вы сказали, она не представляет особой ценности.

— Полагаю, что в данном случае важна история этой вазы. «Трубу Наполеона» отдали под залог Ричарду Бартону и Элизабет Тейлор, когда они снимались в «Клеопатре» в Италии. История вещи, люди, которые ею владели, сами по себе уже представляют интерес, а для коллекционера — тем более. Моя бабушка — большая поклонница Элизабет Тейлор.

— Ах вот как? Тогда это все объясняет. Вот только… так что это за люди в машинах?

— Я же сказал, первые двое были агентами моей бабушки — они всучили мне вазу. Представляю, как они засуетились, когда мы неожиданно рванули из Майами на машине. Ну а те, кто сейчас за нами гонится, — люди графини, и они…

— Хотят убедить вас вернуть вазу, или они ее снова выкрадут. Меня беспокоит второе. Я хочу спросить: что это означает?

Бен фыркнул.

— Это означает, что нам надо быть настороже. Впрочем, пока они ведут себя относительно вежливо.

— Я бы не назвала вежливостью попытку прижать нас к обочине. Меня это пугает. Вы все время забываете, что я сижу за рулем не принадлежащего мне дорогого автомобиля.

«Слава Богу, кажется, до него дошло», — удовлетворенно подумала Кэсс.

— Хорошо. Если представится возможность, я поговорю с ними, предупрежу. Вам станет легче?

— Не совсем, но зато спокойнее.

— Отлично. Пойду попрошу, чтобы мне налили в термос кофе…

— А я отлучусь в комнату для девочек.

— О! Тогда возьмите. — Бен достал из кармана новую зубную щетку и маленький тюбик пасты. — Небольшой презент из ночного магазина в Майами. Неужели это было только вчера?

— Если точно — всего тринадцать часов назад.

Поблагодарив Бена за неожиданный подарок, Кэсс направилась в туалет. И что ж, думала она, несмотря на то что у него такая эксцентричная бабушка, Бен Уайден, несомненно, хороший парень и приличный человек. Иногда он бывает очень мил. Ей понравилось, когда он взял ее под руку, а еще больше — когда посетители кафе подумали, что они пара. Еще ей льстило, что он ей доверяет: рассказал про бабушку и ее дела, да так непринужденно, что она слушала его с удовольствием. Ей показалось, что и Бен был готов ее выслушать. В этом смысле он был на удивление доступным, а кроме того, спокойным, сильным и умным. Но особенно он сразил ее своим непринужденным обаянием. А этот смешок!

Боже, подумала Кэсс, глядя на себя в зеркало, если она не соберется с мыслями, то и вправду попадет в беду. Во-первых, убеждала она себя, его бабушка покупает вазы за сумасшедшие деньги. Что это за вазы, которые могут столько стоить? Во-вторых, озвучивая коммерческую рекламу, она познакомилась с Александром Доу — самым модным дизайнером в Нью-Йорке, а «Алекс» оказался школьным приятелем Бена.