Генерал Дима. Карьера. Тюрьма. Любовь - Ирина Якубовская

— К нам все хотят. А что вы можете?

— Я все могу.

— У нас есть одна проблема. У митрополита есть старая «Волга» ГАЗ-24 и ему нужен новый кузов.

— Сделаем, — ответил Дима не моргнув глазом.

А тогда, если кто помнит, кузов было достать очень трудно. «Волга» стоила больших денег, но кузов и двигатель по сравнению с ценой автомобиля стоили совсем немного. Замени то и другое, получишь практически новую машину.

Юрий Алексеевич Диме не поверил, но все равно обещал организовать письмо от имени митрополита. Тогда Дима и познакомился с заместителем директора Мостранскомплекта Виталием Грековым, который сейчас, пятнадцать лет спустя, обратился к нему, как к адвокату.

На всю Москву было всего десять кузовов, и для того, чтобы Мостранскомплект выделил кузов, требовалось, чтобы фондовладелец или, как тогда называли, фондодержатель отдал на этот кузов фонд. Дима позвонил в Мосавтолегтранс, представился, объяснил, что действует по поручению митрополита Ювеналия, и сказал, что последнему так нужен кузов, что он без него Богу служить не сможет.

«Вопрос слишком сложный, — ответили Диме, — и решить его может только начальник». А начальник был человек известный, обсуждать с ним проблему кузова по телефону не имело смысла, он просто послал бы Диму подальше. К нему надо было явиться лично.

Дима записался на прием. Тщетно секретарь начальника пытался добиться, по какому вопросу никому не известный гражданин Якубовский рвется на прием. «Я звоню по просьбе митрополита, — сказал Дима, понимая, что для конторы между митрополитом и патриархом разницы не было, — у меня строго конфиденциальный вопрос».

И стал готовиться к разговору. Он знал одно: если начальник в течение первых десяти произнесенных слов его не полюбит, пиши пропало. Кузов не даст. Значит, к делу следовало подойти творчески.

Дима в школе учился с мальчиком, которого звали Костя Шестера. Костин папа в свое время окончил морское училище, а потом его перевели в ракетчики, и новенькая, с иголочки форма морского офицера осталась ненадеванной. А Дима очень любил форму, и папа Шестера за ненадобностью подарил ему свой морской китель, не то черного, не то темно-синего цвета. Дима обожал этот китель.

Перед визитом к начальнику Мосавтолегтранса Дима поехал домой, в Болшево, отыскал в шкафу свой любимый китель, содрал с него морские пуговицы и пришил обычные. Затем, стоя перед зеркалом, он облачился в китель, черные брюки, черные же ботинки, оставшиеся от папы, правда, с дырявыми подошвами и на два размера меньше, и в таком виде вышел из дома. По дороге он приобрел пластинки с церковными песнопениями и Библию.

То ли оттого, что Дима волновался, то ли оттого, что ботинки жали, то ли оттого, что он входил в образ, но лицо у него при этом было отрешенное. Кабинет был большой, длинный, до стола надо было пройти несколько шагов. Обычно люди, входя в кабинет, здороваются. Но Дима повел себя иначе. В морском кителе со стоячим воротничком и церковными пластинками он чувствовал себя священнослужителем и первым делом устремил взор в угол, как бы отыскивая иконы, при этом истово крестясь, возможно, неправильно, но начальник этих тонкостей явно не знал. Он сразу оторвался от бумаг, разложенных на большом столе, и во все глаза наблюдал за странным посетителем.

Используя церковную лексику и расцвечивая свою речь словами типа «послушание», «благословение» и «с Богом», Дима изложил свою просьбу насчет кузова. И торжественно вручил свои пластинки вместе с Библией, заметив между делом, что все это послано ему, начальнику, лично, дабы душа его, замотанная буднями, обернулась к Богу.

Тронутый сверх всякой меры и ещё более потрясенный, начальник все подписал. И торжествующий Дима направился прямо в Мостранскомплект получать вожделенный кузов. Но там его ждала неудача. Выяснилось, что на десяток имеющихся кузовов приходится 20-30 претендентов. Диме объяснили, что в Москве он ничего не получит. Надо ехать в Горький.

Дима рассказал обо всем Юрию Алексеевичу, который по-прежнему сильно сомневался в успехе мероприятия, и показал подписанный наряд на получение кузова. Тогда ему выделили машину, на которой он и отправился непосредственно на Горьковский автомобильный завод, который в то время возглавлял Пугин, впоследствии ставший министром, а теперь опять директорствующий на ГАЗе.

Ясно было, что к генеральному директору не попадешь, и Дима направился к начальнику управления сбыта. Тот был уже предупрежден сотрудниками Мостранскомплекта. Дима был все в том же наряде, с тем же церковным набором в руках, с отрешенным взглядом и смиренным пожеланием: «Да поможет вам Бог во всех ваших начинаниях».

В общем, кузов был получен, погружен и доставлен адресату. С чувством исполненного долга Дима завалился спать, устав от бессонных ночей и переживаний. И снилось ему письмо с личной подписью митрополита Ювеналия.

А утречком Якубовский явился к Юрию Алексеевичу, рассчитывая, что теперь-то его непременно примут на работу. Ведь он, как сказочный герой, исполнил самое трудное желание.

К тому моменту он знал о Ювеналии все или почти все. Вплоть до домашнего адреса и подробностей биографии. Митрополит Ювеналий проживал в трехкомнатной квартире на Юго-Западе, был уроженцем Тулы, в люди его вывел митрополит Никодим, в доме которого он квартировал, будучи студентом-семинаристом. Потом Никодим был отравлен на приеме у Папы Римского. Возможно, он спас Папу, выпив предназначенное понтифику вино. Дима считает, что Никодим был советским шпионом.

Итак, явившись в резиденцию митрополита Ювеналия, Дима ожидал назначения, но Юрий Алексеевич произнес другое: «Владыка просил подарить вам сервиз в знак благодарности». Сервиз был по тем временам неплохой, стоил 600 рублей, но разве на это рассчитывал Дима? Ни за какой сервиз в мире он не стал бы так бороться. На работу его не взяли.

Дима выбрал другого члена Священного Синода, который, на его взгляд, наиболее подходил для осуществления хозяйственных функций. Это был управляющий делами Московской патриархии митрополит Алексий, нынешний патриарх, гражданин Алексей Михайлович Ридигер. Он очень душевно принял Якубовского, побеседовал с ним любезно, но Дима не просчитал, как следует, ситуацию. В этом была его тактическая ошибка.

Якубовский сломался на женщине. Если б знать заранее…

У митрополита Алексия была секретарша, которая, по мнению Димы, никакой особой роли не играла. И Якубовский, не иначе как бес его попутал, повел себя с этой дамой непочтительно. Оказалось, секретарша все-таки играла роль, и это обстоятельство решило судьбу Димы. На службу его не взяли. Кто знает, может быть, все сложилось бы иначе и среди черных сутан Якубовский занял бы свое место…