Спутники Марса: принц Конде и маршал Тюренн - Людмила Ивановна Ивонина

1635 г. Франция не участвовала в войне открыто, а преимущественно проводила «дипломатию пистолей», деньгами поддерживая своих шведов, голландцев, баварцев, немецких протестантских князей… Тем не менее, французы воевали, и не только в периодически проводимых кампаниях, но и в армиях союзников. Среди них был Анри де Тюренн.

Уже в 1626 г. в своей первой битве во время осады города Буа-де-Дюк молодой Тюренн обнаружил великолепные знания саперного дела и показал мужество и сообразительность, за что был произведен в капитаны и стал командовать ротой. Новому офицеру было всего 15 лет. На голландской службе он также отличился, проявив отвагу и выносливость, при осаде крепостей Клюмдерта и Виллендштадта. Главнокомандующий армией Нидерландов принц Фридрих-Генрих не сомневался, что «Тюренн имеет в себе все задатки сделаться великим полководцем»[26].

Осенью 1630 г. Анри, после короткого посещения матери в Седане, прибыл в Париж и был представлен Людовику XIII и кардиналу Ришелье. Республика Соединенных Провинций была союзницей Франции, а 19-летний Тюренн уже имел репутацию достаточно опытного офицера, прошедшего боевую школу в лучшей армии того времени. Поэтому не случайно он получил чин полковника пехоты французской армии. Во время кампании в Пьемонте во время осады Казале он впервые встретился с Джулио Мазарини, тогда еще послом папы римского, а впоследствии ставшим кардиналом и первым министром Франции. Получилось так, что два человека, которых ждало впереди нелегкое и долгое сотрудничество, одновременно вышли на военно-политическую арену. Но когда Ришелье закончил кампанию в Италии, молодой человек опять отправился в Голландию на службу к Фридриху-Генриху. Это временное возвращение в литературе иногда объясняется тем, что гугенотское вероисповедание Тюренна затрудняло его карьеру во французской армии. Вряд ли, причины здесь были иные — Франция не будет воевать несколько лет, а молодой человек жаждал действия. В эти годы большое впечатление на него произвели кампании шведского короля Густава II Адольфа, которые он внимательно изучил[27].

Тюренн жил в эпоху коренного военного переворота и глубоко и творчески вникал во все его изменения. Он лично убедился, что Республика Соединенных Провинций вела преимущественно «пехотную» войну. Кавалерия же в осадной войне была просто бесполезна — ей негде было продемонстрировать свои главные козыри — преимущества в подвижности и маневренности. В Голландии всегда можно было найти хорошую позицию, фланги которой были прикрыты искусственными или естественными препятствиями. Голландская система прекрасно подходила для позиционной войны, преимущественно связанной с проведением полномасштабных осад. Но она не решала проблемы перехвата инициативы в свои руки и перехода в наступление на поле боя.

Заключив в 1629 г. при посредничестве французских, бранденбургских и английских дипломатов перемирие с Польшей на шесть лет, шведский король Густав Адольф через полгода высадился в Померании и в июле 1630 г. вступил в Штеттин — столицу померанского герцогства. Фактически он располагал этнически однородной армией, состоявшей из верных, сражавшихся за протестантскую идею, солдат. Позаимствовав у голландцев основные принципы подготовки и обучения войск, Густав Адольф внес серьезные коррективы в тактику. Он сделал ставку на дальнейшее усиление огневой мощи своей армии. Его мушкетеры строились не в 10, а в 6 шеренг, и в отдельных случаях могли перестраиваться в 3 шеренги. Большая скорострельность достигалась усовершенствованием мушкета и тщательнейшей тренировкой солдат. Ставка была сделана не столько на реальное поражение противника мушкетным огнем, сколько на моральное воздействие слаженной залповой пальбы. Одновременно пехоту сопровождали и поддерживали огнем легкие полевые орудия. Боевая линия шведов значительно расползлась по фронту, и современники видели в ней не столько активные свойства, сколько оборонительные. Густав Адольф словно создал из людей нерушимую живую стену. Чтобы придать этой «стене» ударную мощь, шведский король решил сделать главной маневренной и ударной силой своей армии кавалерию. Он запретил рейтарам и кирасирам вести огонь и обучил ее ведению атаки со шпагами и палашами наголо на максимально возможной скорости. Произвести выстрел получили право только первые две шеренги всадников. При этом он перемешал кавалерию с частями мушкетеров, которые должны были поддерживать ее огнем на поле боя.

Несмотря на свою заявленную первоначальную цель овладеть только Померанией и Мекленбургом, он, стремительно продвигаясь на запад, начал свое триумфальное шествие по Империи. Вся антигабсбургская коалиция воспрянула духом. Шведы повсюду встречали радушный прием протестантских жителей, почитавших их за ангелов, спустившихся со скандинавских гор, дабы избавить Империю от тирании папистов. «Северного льва» Густава Адольфа, талантливого полководца и государственного деятеля европейского масштаба, ожидали в протестантской Германии как мессию.

Но чтобы наступать дальше, шведскому королю сначала необходимо было заручиться поддержкой Бранденбурга и Саксонии и установить контакт с Францией. В январе 1631 г. в Бервальде недалеко от Франкфурта-на-Одере было достигнуто франко-шведское соглашение об организации безопасности в северных морях и восстановлении «попранной имперской тиранией» имперской же конституции. Густав Адольф обещал продолжать военные действия при условии получения французских субсидий в 400000 рейхсталеров ежегодно. В соответствии со своей дипломатией по отношению к германским княжествам, заключавшейся в установлении status quo в Империи, кардинал Ришелье на переговорах добивался нейтралитета шведов по отношению к Баварии и Католической лиге. Густав Адольф согласился на это, но при условии встречных гарантий от баварского курфюрста Максимилиана. Долго ожидать предлога к войне с Католической лигой не пришлось.

10 мая 1631 г. главнокомандующий военными силами Католической лиги Тилли взял ночным штурмом Магдебург. Этот город, преданный огню, мечу и грабежу, был полностью уничтожен. Из 30000 его жителей лишь несколько сот нашли прибежище в огромном соборе Девы Марии. «Магдебургский факел» потряс Германию. Георг Вильгельм Бранденбургский спешно заключил с Густавом Адольфом оборонительный договор, и шведские войска беспрепятственно устремились к Эльбе. В конце августа Тилли совершил бросок в Саксонию, и ее курфюрст Иоганн Георг, спасая свои владения и репутацию, спешно соединился со шведским королем.

17 сентября 1631 г. Густав Адольф в решающей схватке одержал победу над Тилли близ Брейтенфельда под Лейпцигом. Армия Лиги практически перестала существовать. Весной 1632 г. успех был развит под Аугсбургом, а в мае того же года шведы заняли Мюнхен — столицу Баварии. Параллельно союзные шведам саксонцы вступили в Чехию и заняли Прагу. Власть императора Священной Римской империи Фердинанда II над германскими княжествами была серьезно поколеблена. Более того, явно поддерживая протестантов на завоеванных им землях, Густав Адольф способствовал резкому падению морального духа католиков. 16 ноября 1632 г. в битве при Лютцене (юго-западнее Лейпцига) шведы дали генеральное сражение и одержали победу над имперской армией блестящего полководца Альбрехта фон Валленштейна. Но эта победа далась им нелегко и оказалась, как показало будущее, на самом деле «пирровой» — в сражении погиб сам король шведов. Он бился как простой солдат