Спутники Марса: принц Конде и маршал Тюренн - Людмила Ивановна Ивонина

отношении временем для Тюренна — сначала его старший брат Фредерик-Морис, герцог де Гиз и граф де Суассон издали манифест за подписью «Принцы Мира», критикуя в нем политику Ришелье. И кардинал, желая покончить с ненадежным поведением протестантского семейства де Ла Туров, отправил 10-тысячную армию в Седан с целью уничтожить его автономию. Фредерик-Морис попросил помощи императора Фердинанда, и в битве при Ла-Марфе (1641) королевские войска потерпели поражение от седанцев. Но затем имперские части ушли, и Буйону пришлось бы туго, если бы он не рассчитывал на прощение короля. По мирному договору, осада Седана была прекращена.

А затем Буйон ввязался в заговор против Ришелье, возглавляемого фаворитом Людовика XIII маркизом де Сен-Маром, но не был замечен в связях с Испанией. Фредерик-Морис был арестован, а его супруга заявила, что если он будет казнен, она откроет Седан для испанцев. В итоге принц Оранский, ландграф Гессенский и сам Тюренн попросили возвратить свободу герцогу на условиях, что тот, взамен на другие владения во Франции, отдаст Седан Тюренну, куда вступят королевские войска и он станет французской территорией без прав автономии. Буйон получил пригоршню французских титулов — герцога Шато-Тьерри и Альбре, графа Эвре и Арманьяка и др. Кроме того, король обязался содействовать ему в отвоевании у испанцев Буйона — укрепленного города на юге Испанских Нидерландов, прозванного впоследствии маршалом де Вобаном «ключом к Арденнам»[31]. Анри остался лояльным королю и кардиналу и возвратил свои позиции при дворе, как это будет с ним неоднократно в непростые времена политических интриг и перемен.

В конце этого года Ришелье умер. Очень и очень многие во Франции полагали, что они освободились от тирана, а на улицах Парижа распевали песенки и баллады о триумфальном переходе кардинала в подземный мир: «Он ушел и теперь правит адом, а на страже у него дьяволы с алебардами стоят». Даже тяжелобольной Людовик XIII заявил, что сейчас, наконец, он почувствовал себя королем. Но уже ближайшее будущее показало, что деяния великого кардинала нельзя было отменить.

В следующем году за Ришелье последовал в мир иной и король. Смерть Людовика XIII, наступившая 14 мая 1643 г., взбудоражила Париж. «Король умер, да здравствует король!». Новому монарху Людовику XIV еще не исполнилось пяти лет. Многие современники предрекали драматические события — ведь испокон веков подданные любой монархии боялись регентства при малолетних королях. На фоне охватившего Европу кризиса и Тридцатилетней войны, требовавшей огромного напряжения людских и финансовых ресурсов Франции, такие предчувствия были очень реальными.

Анри же спокойно отреагировал на смерть короля: «Поистине никто и никогда в этом мире так красиво не уходил и не был так верен самому себе. Скорбь двора была незначительной»[32]. Королева Анна Австрийская 16 мая 1643 г. в знак особого доверия отправила Тюренна вторым командующим в итальянскую армию принца Томмазо Кариньяна Савойского, перешедшего на французскую службу. Но кардинал Мазарини, еще подозрительно относившийся к связи его семьи с заговором Сен-Мара, не предоставил ему свежих войск. Тем не менее, принц Савойский вверил ему полное командование армией и тем самым дал возможность военным действиям принять неожиданный оборот. Чтобы принудить испанскую армию очистить Пьемонт, Тюренн сделал обманный ход. Он сделал вид, что хочет перенести войну в Милан, и осадил Алессандрию, но целенаправленно делал это медленно, чтобы противник мог ввести туда подкрепление. Испанцы тут же перевели 1/2 гарнизона Трино в Пьемонте в Алессандрию, а Анри снял осаду последней и осадил Трино. В ответ испанцы начали осаду Асти, но Тюренн предусмотрительно укрепил этот город. Через шесть недель Трино пал, и за эту мастерски проведенную операцию Анна Австрийская прислала ему жезл маршала Франции прямо в лагерь.

Итальянская кампания выявила способность Тюренна играть на поле войны, запутывая противника. Но, играя на войне, он не был игроком в жизни и говорил о необходимости «предотвратить игру в войсках насколько возможно. Солдаты будут деморализованы, если лишатся денег и будут должны сослуживцам, для которых игра является делом». Во время осады Трино известный игрок граф де Граммон посетил его и предложил сыграть, заметив при этом, что пришел к другу не для того, чтобы отобрать у него деньги. «Вы не найдете здесь ни хорошую игру, ни больших денег, — ответил Тюренн, — но раз пришли, сделаем ставки на коней». В игру было втянуто еще несколько офицеров, и выигрыш Граммона составил 15 коней, с которыми он не знал, что делать[33].

Маршальским чином фактически закончилась 17-летняя служба Анри в армиях других полководцев. От них он многому научился и воздал в мемуарах своим наставникам достойную хвалу. Так, он писал, что от дяди Генриха Оранского научился «выбору местности, осадному искусству и особенно искусству составлять предначертания, долго обдумывать их и не изменять в них ничего до самой последней минуты исполнения». От герцога Бернгарда Саксен-Веймарского он научился «не ослеплять себя счастьем и не оглушать несчастьем, не обвинять и не извинять себя, но исправлять ошибки и неудачи», а от кардинала Ла Валетта — «тому, как необходимо начальствующему генералу вникать в образ жизни солдат в поле и обходиться со своими войсками». Наконец, от графа Аркура он перенял то, что «напряженная деятельность и быстрая решимость, соединенные с предварительным и зрелым обдумыванием, служат сильными вспомогательными средствами для достижения в войне счастливых успехов»[34].

По молодости лет Луи Конде не мог проявить себя в первых военных действиях Франции на полях Тридцатилетней войны, но происхождение гарантировало ему быструю и блестящую карьеру. Как губернатор Бургундии, он проявил здравый интерес к подготовке и рекрутированию солдат для участия в войне. Луи всеми фибрами души рвался на театр военных действий, желая покрыть себя славой. Об этом свидетельствуют его письма отцу из Дижона. В одном из них он писал: «Меня не удовлетворяют обязанности, которые я должен исполнять. И я прекрасно осознаю, что Вы, и кто я…». А в другом: «Если мое горячее желание исполнится, я буду в военном лагере… Сейчас я внимательно изучаю героические подвиги наших королей в истории…»[35] Его желание скоро исполнилось.

В 1638 г. молодой герцог Энгиенский был представлен двору и имел там большой успех. Тщательно скрываемые юношеская застенчивость и простодушие сочетались в нем с гордым высокомерием, а горячий темперамент — с осознанием своего положения и возможностей. «Он куда более заносчив, нежели его отец», — сказал Ришелье, увидев его впервые, а Анна Австрийская однажды заметила, что у герцога Энгиенского написано на лице все, что он думает. Об этом свидетельствовал и почерк Луи, крупный и размашистый,