Мировой Ворон - Смит Э. Дж.

В ответ на его слова раздался рев горнов и труб. Над армией реяли знамена, а солдаты дружными радостными криками приветствовали своих новых правителей.

Коричневый кардинал покровительственно посмотрел на них и тихо произнес:

— Ваше величество, возможно, стоит сказать несколько слов для поддержания их духа.

Ксандер сглотнул и бросил быстрый взгляд на океан радостных лиц и ярких знамен, заполнивших северные равнины Козза. Гвен подумала, что по коже у него наверняка поползли мурашки — как и у нее — и что им обоим нужно время — привыкнуть к новой роли.

Александр Тирис поднял руки, и шум постепенно затих. У него и Гвендолин не было нарядов, подходящих для коронации, и они вышли к людям в потрепанных боями доспехах, но никто не обратил на это внимания. Солдаты с гордостью смотрели на своего нового короля, радуясь, что им повезло присутствовать на коронации.

Ксандер выпятил грудь и повысил голос, обращаясь к народу:

— Моего отца короновали в Пурпурном соборе Ро Арнона. Брата — в Золотом соборе Ро Тириса. Во время церемонии их окружали сотни священников и тысячи лордов и леди народа ро. Но я горжусь тем, что меня короновали на просторах Тор Фунвейра перед армией моих соотечественников.

Толпа заревела, приветственные крики, уже более хриплые, раздавались отовсюду: от верных Ястребов, от рядов наемников и гвардейцев и даже от отдаленного строя Рыцарей Рассвета.

— В нашу страну вторглись враги, — продолжил король. — И даже сейчас многотысячная армия каресианцев стоит лагерем под Ро Вейром. А их умами правит колдунья, ведьма–прислужница Искривленного Древа. Я подниму за собой всех людей ро, способных держать в руках оружие, и поведу их на юг.

Гвен положила ладонь ему на плечо и шагнула вперед, чтобы встать с ним рядом.

— Мы повергли знамя Искривленного Древа в Тирисе! — прокричала она. — Оно больше не развевается над Коззом… мы сорвем его и в Вейре!

Шум стал оглушительным, превратившись в ликующую какофонию гортанных криков. И посреди шума можно было расслышать, как люди повторяют их имена. Король Александр и королева Гвендолин. Они пришли к власти. В мирное время их посчитали бы заговорщиками, устроившими государственный переворот. Но сейчас, когда Тор Фунвейр медленно пожирало Искривленное Древо, когда погиб Себастьян Тирис, уже не действовали обычные правила.

Шум не утихал и, казалось, будет звучать вечно… и Гвен была не против: пока люди кричат так радостно, они счастливы. Но требовалось продолжать церемонию, соблюдая все формальности.

Церро поднял руки, призывая к молчанию.

— Во все свободные области Тор Фунвейра поскачут гонцы, возвещая о новых правителях. Они принесут нам клятвы верности от аристократов народа ро… и наши земли снова объединятся!

Первую ночь в своем новом статусе супруги провели под тканью командного шатра на северных равнинах Козза. Снаружи горели костры, чуть смягчая холодный ночной ветер, и Ксандер с Гвен смогли снять доспехи и хорошо выспаться в уютной постели под толстым шерстяным одеялом. Они сами рано ушли с празднования своей коронации, но позволили остальным пить и веселиться сколько душе угодно. Возможно, для солдат это последний шанс насладиться простыми радостями жизни. Всем пора на войну, и с восходом солнца предстоящий поход станет их главной заботой. Бреннан разобьет армию на когорты и отдельные отряды, а Эшвин и Саймон разработают план действий для вспомогательных служб, чтобы все солдаты оставались сытыми и здоровыми во время похода. Но сейчас будущие дела казались такими далекими, будто почти их не касались.

Король и королева не сказали друг другу ни слова о призрачном священнике. Слова были излишни — оба поняли, что Один Бог не оставил их без внимания в день, когда они стали правителями Тор Фунвейра. Они не отличались набожностью — бывший Красный рыцарь и женщина из Охотничьего Перевала. Но их душу грело осознание: они идут верной дорогой.

Ксандер поцеловал Гвен и притянул ближе к себе, а она положила голову ему на грудь. Женщина провела рукой по побледневшим шрамам, которые остались от ран, когда Маркос спас генерала от смерти, и почти вознесла благодарственную молитву.

— Нам, наверное, пора задуматься о ребенке, — неожиданно произнес Ксандер.

Гвендолин резко села и посмотрела на него.

— Мне кажется, я пропустила ту часть разговора, которая привела тебя к этому решению.

— Ну мы же всегда говорили, что когда–нибудь хотим завести потомство? Просто сейчас это дело стало более срочным. — Ксандер грустно посмотрел на жену, будто его самого тяготила обязанность завести наследника.

Гвен снова его поцеловала.

— Не для этого нужно заводить детей. Я не говорю, будто мне не нравится сама мысль о потомстве, но теплая уютная гостиная в Ро Хейране — гораздо более подходящее для ребенка место, чем военный лагерь. Если, конечно, ты сможешь мне пообещать, что война не продлится больше девяти месяцев…

Ксандер обнял ее за шею, и они сплелись в крепких объятиях.

— Я не хочу, чтобы ты погибла, — прошептал он. — И сам не хочу умирать. А еще я хочу наследника.

— Тогда тебе нужно постараться сохранить меня в живых. Ведь именно мне нужно выносить ребенка. А ты — расходный материал.

Они рассмеялись, а потом снова начали страстно целоваться. Гвен придерживала одеяло, не позволяя ему сползать с их голых плеч, и смех плавно перешел в страстные стоны. Где–то в глубине души ей очень хотелось верить, что они находятся в той самой уютной гостиной в Ро Хейране. Или в Ро Тирисе. И на красных коврах их замка играет ребенок, счастливый народ наслаждается летним теплом, а во всей стране царят мир и покой.

Глава третья

Ингрид Слеза в городе Фредериксэнд

Весенние месяцы во Фредериксэнде всегда пролетали особенно весело. Ингрид обожала потоки талой воды, которые прокладывали себе путь с окрестных гор и весело журчали на городских улицах, стекая к низким фьордам. Она строила через них мостики и пускала в плавание самодельные кораблики, и те мчались в стремительных потоках кристально чистой воды. Отец рассказывал ей легенды о первых вождях и о том, как они строили город и проложили в нем широкие сточные канавы и шлюзы, через них теперь каждый год устремлялись к морю талые воды. Когда она еще была принцессой — дочерью верховного вождя, — Ингрид устраивала в эти дни ежегодный праздник: дети пускали по ручьям кораблики, и владельцы самых быстрых из них получали призы.

— Эй, девчонка! А ну пошла оттуда, а то еще упадешь, — окликнул ее Бейранд Каменное Сердце — очень высокий воин с мощной грудью, обтянутой медвежьей шкурой. Ее нянька. Ну то есть сам он заявлял, будто сторожит ее. Но оба понимали: на самом деле его определили ей в няньки. Ей было пятнадцать, и она могла прекрасно обойтись и без няньки, и без сторожа. Но люди Медведя, захватившие Фредериксэнд, справедливо считали, что без надзора она просто сбежит. Она наверняка бы попыталась.

— Я ни разу не падала. Я же не такая жирная, как ты.

Для своего возраста Ингрид была низкого роста, но ловкая и сильная, а энергия у нее била через край. Алахан всегда говорил, что владеть боевым топором ей не суждено, но с ножом она может стать настоящим кошмаром для врагов.

Девушка пригладила длинные каштановые волосы и улыбнулась Бейранду.

Тот что–то неразборчиво пробурчал в спутанную черную бороду. Он несколько раз ее бил, но потом Рулаг Медведь приказал ему прекратить. И теперь она в отместку издевалась над ним при каждой возможности, ведь за шалости ей не выбьют оставшиеся зубы.

— Когда в тебе отпадет всякая надобность, девчонка, я лично порежу тебя на куски.

Ингрид опустила взгляд и недовольно надулась.

— А что я такого сказала? Я просто назвала тебя жирным… а ты и вправду жирный. Очень.

Она улыбнулась и метнулась от него прочь, пробегая вдоль шлюзов, потом спрыгнула с каменной стены на булыжную мостовую и понеслась к центру Фредериксэнда. Бейранд изо всех сил пытался за ней угнаться, ругаясь между приступами одышки.