Мое прекрасное забвение - Макгвайр Джейми

К полудню я собралась, с минимумом макияжа и влажными волосами запрыгнула в «смурфик» и направилась в ближайший фастфуд, за чем-нибудь не слишком дорогим, затем наскребла мелочью два доллара семьдесят центов, расплачиваясь за ланч, и поехала в «Ред Дор». На входе никого не было, но из колонок доносилась музыка. Классический рок. Значит, Хэнк уже на месте.

Когда я приблизилась к восточному бару, с противоположной стороны появился Хэнк и, улыбаясь, направился ко мне. На нем была черная рубашка на пуговицах, черные брюки и черный ремень. Типичный наряд в рабочие часы, по воскресеньям он обычно одевался менее формально.

Я оседлала барный стул и поставила кулак под подбородок.

– Привет, Хэнк. Отлично выглядишь.

– И тебе привет, милашка, – подмигнув, сказал Хэнк. – Я сегодня здесь до открытия. Куча бумаг и прочая дребедень. Хорошо провела выходные?

– Учитывая все обстоятельства, да.

– Джори сказала, что в пятницу возле твоего столика крутился Трентон Мэддокс. Я, видимо, пропустил это.

– Удивлена. Обычно ты как ястреб следишь за Мэддоксами.

– Иначе никак, – скривился Хэнк. – Они затевают драку либо заканчивают ее.

– Да, они чуть не сцепились с придурком Коби. Даже когда я сказала ему, кто они такие, он не отступил.

– Видимо, было весело.

– Мне срочно нужно выпить! – крикнула с другого конца зала Джори.

Она только появилась в баре вместе с Блией. Девушки сели по обе стороны от меня и положили сумочки на стойку.

– Тяжелая ночка? – ухмыльнулся Хэнк.

Джори повела бровью. Если и можно игриво чавкать жвачкой, то как раз это она и делала.

– Сам знаешь.

– А я бы сказал, что неплохая была ночь.

– Фу! – Я поморщилась.

Темные кучерявые волосы, голубые глаза, легкая небритость и загорелая кожа – все это делало Хэнка привлекательным для особей женского пола в возрастной категории от пятнадцати до восьмидесяти. Хэнк был старше нас на двенадцать лет, и я стала свидетелем стольких его похождений, что теперь воспринимала нашего босса лишь как симпатичного, но своенравного дядюшку. Единственное, о чем я могла думать в отношении его, – как он считает деньги в конце смены.

– Это необязательно всем знать.

Хэнк был виною по крайней мере дюжины разводов в нашем небольшом городке и, кроме того, славился тем, что увивался за молоденькими девушками, едва достигшими совершеннолетия, но хватало его ровно настолько, чтобы ублажить своего дружка. Однако когда в прошлом году в «Ред» пришла Джори, он буквально потерял голову. Джори, дочку военнослужащего, оставившую за плечами девять городов, было сложно удивить, и она явно не собиралась поддаваться обаянию Хэнка. Она удостоила его вниманием, лишь когда он разительно изменил как свое поведение, так и репутацию. Их отношения претерпели несколько кризисов, но в целом эти ребята отлично друг другу подходили.

Джори толкнула меня локтем в бок и игриво глянула на Хэнка.

В зал вошел Таффи, как всегда уставший и угрюмый. Раньше он был вышибалой в «Реде», пока его не уволили. Однако Хэнк питал к этому парню привязанность и через шесть месяцев вновь взял его на работу, правда, в качестве диджея. После третьего развода и третьего периода депрессии Таффи слишком часто прогуливал и снова вылетел с работы. Теперь он состоял в четвертом браке и получил еще один шанс остаться в «Реде», но на этот раз его понизили. Теперь он за половину оклада работал на входе, проверяя документы.

Через несколько секунд следом за Таффи появился Рейф Монте. Он стал диджеем после Таффи, и, честно говоря, работал гораздо лучше. Рейф был тихоней и держался особняком, и хотя он проработал в «Реде» почти год, я мало что о нем знала, лишь то, что он никогда не пропускает смену.

– Что за черт, Кэми! Дебра Тиллман сказала моей матери, что ты была в «Чикен Джоуз» с Трентоном Мэддоксом! – воскликнула Блиа.

Обесцвеченные кудряшки Джори переметнулись на другое плечо, когда девушка посмотрела на меня.

– Серьезно?

– Меня заставили. Он заявился в мою квартиру вместе с маленькой девочкой. Ей он пообещал, что они поедут в «Чикен Джоуз», только когда соберусь я.

– Так мило, что я сейчас умру, – проговорила Блиа.

Она откинула с плеч длинные черные волосы и улыбнулась, сощурив свои красивые миндалевидные глаза. Ростом около метра шестидесяти, она всегда носила обувь на высоченных каблуках, чтобы как-то это компенсировать. Сегодня она была в туфлях на платформе и с тонкой шпилькой, белых зауженных джинсах и топе с цветочным рисунком, собранном на талии и спадающем с одного плеча. Я всегда считала, что с такой улыбкой, как у королевы красоты, и безупречной золотистой кожей ей предначертано стать знаменитостью, а не тратить попусту время за барной стойкой у входа, но казалось, Блию это мало волнует.

– А Ти Джей знает? – нахмурилась Джори.

– Да.

– Тебе не кажется, что ситуация слегка… неловкая? – спросила Джори.

Я пожала плечами.

– Ти Джей никак не отреагировал.

Хэнк посмотрел мимо меня и улыбнулся, я обернулась и увидела зашедших внутрь Рейган и Коуди. Подруга шла быстрым шагом, ища что-то в сумочке, а Коуди семенил за ней.

Рейган села на барный стул, Коуди встал рядом.

– Не могу найти долбаные ключи. Я уже везде их искала!

Я подалась вперед.

– Серьезно?

На этой связке находился и ключ от нашей квартиры.

– Я их найду, – заверила меня Рейган.

Она теряла ключи раза два в месяц, так что я не придала этому особого значения, но что, если в следующий раз нам придется менять замки?

– Рей, я приклею чертовы ключи к твоей руке, – пообещала я.

Коуди легонько пожал плечо Рейган, успокаивая ее.

– Вчера ключи были у нее. Так что они либо в моей машине, либо в квартире. Позже проверим.

Хлопнула боковая дверь, со стороны служебного входа появился последний из нас, Чейз Грубер, и неторопливо прошел по коридору в своем обычном наряде. Этот студент-третьекурсник ростом под два метра круглый год носил шорты. Зимой он надевал толстовку с логотипом команды «Бульдогс» университета Эмпория, штат Канзас, поверх какой-нибудь футболки, а короткие кудрявые волосы всегда были скрыты либо под капюшоном, либо под излюбленной красной бейсболкой. Шнурки на кедах парня были развязаны, и создавалось впечатление, будто он только что встал с постели.

– Крутотень! Это Грубер, – просияла Блиа.

Грубер не улыбнулся и не снял солнцезащитных очков.

– Сложный день, Буби? – ухмыльнулся Коуди.

Все парни-футболисты обращались друг к другу по фамилии. Честно говоря, мне казалось, что они даже не знают имен друг друга. Во время стажировки Грубера быстро переименовали в Груби, а после того как он стал работать в «Реде», Коуди начал шутливо называть его Буби[4]. В прошлом году нас это еще веселило, но для Грубера и всех остальных имечко уже утратило новизну, за исключением Коуди.

Грубер приземлился на пустой барный стул возле Блии и поставил локти на стойку, сцепив пальцы в замок.

– Отвали, Коуди. Утром нас загонял тренер, потому что вчера мы продули.

– Не надо проигрывать, – сказал Таффи.

Коуди усмехнулся.

– Да иди ты, неудачник, – проворчал Грубер.

Коуди еще раз ухмыльнулся и покачал головой. Грубер задел его за живое. Коуди бросил футбол до начала сезона, но только потому, что в последней игре второго курса повредил колено. Он перенес многочисленный разрыв связок, одна даже порвалась в клочья, а коленная чашечка сместилась. Я и не знала, что коленная чашечка может сместиться, но, по словам врача-ортопеда, играть он больше не мог. Рейган сказала, что Коуди предпочитал не говорить об этом, но со стороны он неплохо со всем справлялся. Как истинный первокурсник, Коуди помог нашему небольшому колледжу выиграть в национальном чемпионате. Без него команде приходилось туго.

Дверь снова хлопнула, и все мы замерли. Рановато для посетителей, да и боковым входом пользовались лишь работники, если только кто-нибудь увязался вслед за Грубером. По залу прокатился дружный вздох удивления, когда перед нами появился Ти Джей. В руке он держал связку ключей.