Обретение судьбы - Белл Клер

Когда молочный рассвет начал просачиваться за стволами деревьев, Ратха моргнула и покачала головой, не зная, спит она или бодрствует.

Солнце встало и прогнало туман, обвивавший деревья. Иней растаял, превратившись в росу, тяжелые капли повисли на травинках, листья заблестели. До ушей Ратхи долетели звуки, и она повернула голову.

Она забежала так далеко на луг, что не видела греющего камня и даже не представляла, где он. Туман уползал, обнажая следы ночной бойни. Туши зарезанных стадных, трехрогих и пестроспинок неподвижно валялись в траве. Рядом с ними виднелись более мелкие туши — растерзанные останки пастухов и нападавших.

С того места, где пряталась Ратха, убитые племенные были неотличимы от убитых захватчиков. В племени были убеждены, что Безымянные совсем не похожи на племенных, но видимо смерть сделала их одинаковыми.

Ратха выползла из своего укрытия и потрясла головой, пытаясь избавиться от этих странных мыслей. Наступил день. Нужно было исполнять обязанности: пасти и поить стадных, обучать и кормить маленьких. Племя должно собраться, похоронить мертвых и жить дальше. В конце концов новый день все-таки пришел.

Ратха кисло усмехнулась. Такур, наверное, будет ждать, что она придет к нему на урок, после того как отоспится и залечит раны! Он будет вести себя так, словно этой ночи не было вовсе, и захочет, чтобы она снова стала той маленькой, которую он вел по тропе прошлым вечером.

«Но я уже не та, что раньше, — подумала Ратха, устало бредя через луг. — Я изменилась, только сама не понимаю, как».

4

В ветвях над тропой затрепетали синие крылья, послышалась пронзительная перебранка, и две поссорившиеся сойки принялись гоняться друг за другом среди листвы.

Отвлекшись, Ратха задрала голову, но успела увидеть лишь промельк белых перьев, прежде чем сойки исчезли из виду. Она и забыла, что птицы могут быть такими бойкими! Совы и козодои, пролетавшие над лугом ночью, вели себя совершенно бесшумно.

Теплый язык солнца лизнул спину Ратхи, когда она вышла из-за деревьев. Она почувствовала, как жар, пробравшись сквозь шерсть, впитывается в ее кожу, и разморено зевнула. Когда она в последний раз видела яркий солнечный свет и слышала птичье пение? Наверное, перед первым набегом. С тех пор пастухи племени научились вести ночной образ жизни, охраняя стадных животных от неожиданных набегов захватчиков.

Но все их усилия могли лишь замедлить неумолимое сокращение стада, погибавшего от зубов врага. В этом сезоне число убитых животных впервые превысило число родившегося молодняка, и все в племени понимали, что такая ситуация не может длиться долго. Потребность в новых пастухах была столь высока, что на охрану стада стали отправлять котят, еще не завершивших свое обучение.

В числе этих юных пастухов была и Ратха. Она была счастлива выйти из-под опеки Такура, ибо после памятной ночи первого набега ей так и не удалось достичь каких-нибудь успехов в обучении, и Ратха прекрасно знала причину этого — она перестала доверять своему учителю.

Такур отказался отвечать на ее вопросы о бесплеменных и упрямо отрицал, что Безымянные могут говорить. Однажды он даже сказал, что никогда не говорил ничего подобного.

Ратха знала, что ложь Такура была предназначена для ушей Меорана и не винила учителя за это. Но даже когда они оставались наедине, он отказывался говорить ей правду, хотя глаза выдавали его с головой.

Ратха чувствовала, что какой-то страх заставляет Такура молчать. Однажды, когда она особенно упорно донимала его просьбами поговорить начистоту, Такур вышел из себя и высмеял ее. Он сказал, что Ратха выдумала весь свой разговор с Безымянным, а на самом деле это просто ветер шуршал в траве. Только малый котенок может верить в то, что Безымяные разговаривают. Только котенок!

Ратха знала, что Такур всегда поддерживал ее, сражался за нее и даже не побоялся пойти против воли ее отца и старого предводителя, отстаивая право обучать ее пастушеству. Порой ее обида отступала перед этим знанием, но теперь Ратха была полноправной пастушкой племени, у нее было слишком много обязанностей и слишком мало свободного времени, тогда как у Такура появилась куча новых котят, которых нужно было обучать.

Они редко виделись и еще реже разговаривали друг с другом.

Ратха побрела по тропе, покачивая хвостом и наслаждаясь солнечным утром.

Она уже отработала предыдущую ночь, но когда один из пастухов дневной стражи неожиданно заболел, Ратха сама вызвалась подменить его, чтобы побродить по солнышку. И еще, хотя она ни за что не хотела признаться в этом даже самой себе, чтобы увидеть Такура.

Ратха перепрыгнула через ручей на краю луга.

Пестроспинки паслись в тени вдалеке. Фессрана тоже была там, она показывала трем упитанным пятнистым котятам, как уворачиваться от копыт строптивых маленьких лошадок.

Ратха помахала ей хвостом, и пастушка прервала свое занятие.

— Эй, Фессрана! Где твой похотливый маленький жеребчик? Что-то я его не вижу.

— Он в кустах, с кобылкой, как обычно, — хмыкнула Фессрана. — Если бы не он, Безымянные давным-давно сожрали бы весь мой табун.

— А чем он занимается? — пискнул один из котят.

— Делает новых пестроспинок, — ответила Фессрана.

— Ой, — задумчиво захлопал глазами малыш. — А мы увидим жеребят, когда он вернется?

Наставница закатила глаза и скорчила гримасу.

Ратха широко усмехнулась, высунув язык.

— Это происходит совсем не так, как ты думаешь, Мондир, — важно сказала другая маленькая ученица.

Задетый за живое, Мондир развернулся и приблизил мордочку к самому носу опешившей кошки.

— Ты у нас все знаешь, да, Бира? Ну так расскажи мне, как это происходит!

— Я не все знаю, — ответила ученица и, сморщив нос, уселась на свой хвост. — Но моя мама сказала, что я тоже буду так делать, когда вырасту. И ты тоже.

— Что делать? Новых пестроспинок? — громко завопил Мондир и тут же сник, увидев четыре высунутых языка.

— Яарр! Ума не приложу, почему ваши матери ничему вас не учат, — проворчала Фессрана. — Иди своей дорогой, Ратха! — буркнула она. — Мне нужно заниматься с молодняком.

Ратха улыбнулась и побежала прочь.

Уходя, она слышала, как Фессрана утешает хнычущего Мондира.

— Нет, малыш! Ты не будешь делать пестроспинок, когда вырастешь, я тебе обещаю. Ничего, после урока я все тебе объясню…

Ратха потрусила к группке трехрогих оленей и жвачных, за которыми должна была приглядывать до самого вечера. Она уже видела, что ее ждет беспечное утро и еще более беспечный день. Никто из захватчиков не посмеет показать усы до наступления сумерек. Может, ей даже удастся упросить кого-нибудь из учеников Фессраны покараулить стадо, пока она вздремнет на солнышке… Ратха нашла свою часть стада, обошла ее кругом, а потом растянулась на боку, полуприкрыв глаза, и стала слушать, как трехроги с хрустом щиплют траву. Этот монотонный звук то и дело прерывался громкой отрыжкой одного из жвачных.