Мертвый ключ - Пулли Д. М.

— Ну да. — Рамон указал на дверку депозитной ячейки. — Понимаете, чтобы открыть сейф, нужно два ключа: один — который выдают клиенту, а другой — банковский ключ от этой же самой ячейки.

Айрис внимательно посмотрела на замочные скважины и на этот раз заметила, что одна из них больше другой. Потом снова перевела взгляд с дверцы на Рамона. Этот человек явно знал о сейфах не понаслышке.

Рамон указал на ячейку под номером 1143.

— Мне пришлось контролировать ее вскрытие. Они целую вечность искали нужное место, чтобы рассверлить замок. Тот старичок был зол как черт. Кричал, что у него два года ушло на получение разрешения. — Он скрипуче расхохотался, словно это было только вчера.

— И когда ее вскрывали?

— Лет десять-пятнадцать назад. Сюда уж целую вечность никто не заглядывал.

В хранилище закрытых ячеек было не счесть. До Айрис дошел полный смысл слов охранника, и она потрясенно спросила:

— Получается, в этих сейфах до сих пор что-то хранится?

— Ага, в некоторых. Даже и не знаю, сколько их может быть. Но все равно это ненадолго. — Он похлопал по дверце ячейки.

— В смысле?

— Ну насколько я слышал, владелец собирается все тут распотрошить, а здание продать. Что с сейфами будут делать, не знаю, но время-то бежит. — Рамон махнул на стены, словно был бы только рад избавиться от них. Судя по его рукам и сутулой спине, он проторчал здесь несколько десятилетий.

— Но разве люди не захотят вернуть свои вещи?

— Понятия не имею. — Мужчина пожал плечами. — Многих из них наверняка уж и не сыскать. Кто умер, кто переехал. После всех тех лет, что я здесь проработал, сам-то я предпочитаю хранить деньги в обычной банке.

Айрис окинула взглядом взломанные дверцы. Таких насчитывался десяток. Потом она быстро прикинула, сколько всего в хранилище ячеек. В вертикальном ряду их оказалось двадцать, а в горизонтальном по каждой стороне — более тридцати. Стало быть, как минимум тысяча двести сейфов, и взломано только десять из них. В сотнях ячеек все еще может храниться бог знает что.

Из-за угла появился Брэд с рулеткой.

— Эй, давай-ка посмотрим, удастся ли нам покончить с подвалом сегодня.

В его голосе Айрис послышалось раздражение. Она тут же приняла стойку смирно и взяла наизготовку планшет. Сделав несколько шагов по коридору, девушка оглянулась: Рамон по-прежнему стоял в хранилище, рассматривая депозитные ячейки.

ГЛАВА 4

Понедельник, 6 ноября 1978 года

Беатрис и начальница отдела кадров поднялись на лифте на девятый этаж, прошли по коридору и оказались в просторном помещении с расставленными попарно в четыре ряда столами. С трех сторон секретарское бюро окружали офисные двери, окон же не было вовсе, и комната освещалась лишь гудящими флуоресцентными лампами да включенным на одном из столов зеленым светильником.

— Будешь на попечении у мисс Каннингем, — объявила женщина в синтетическом костюме.

— О, а я думала, что буду работать на мистера Томпсона. — Беатрис оглядела семь женщин, сидящих за столами. Из-за планировки помещения у нее создавалось ощущение, словно они работают в своего рода загоне.

— Милочка, все эти леди работают на мистера Томпсона. Он начальник отдела. — Глава отдела кадров закатила глаза. — Ах, вот и мисс Каннингем.

Прямо на них катилась женщина-бочонок. Низенькая и кругленькая, с громко трущимися друг о друга при ходьбе чулками, она казалась ходячим воплощением раздраженности. В волосы у нее был воткнут сточенный карандаш.

— Это и есть новенькая?

— Да, это мисс Бейкер. — Начальница отдела кадров повернулась к Беатрис. — Мисс Каннингем расскажет и покажет тебе, что к чему. Дай мне знать, если возникнут какие проблемы, хорошо?

Мисс Каннингем согласно кивнула и ринулась в свой кабинет, так что Беатрис даже пришлось припустить за ней бегом.

Толстуха указала девушке на стул и с неожиданной для своих габаритов легкостью устроилась за столом.

— Так откуда вы, мисс Бейкер?

— Я родом из Мариетты. — Беатрис скрестила пальцы, чтобы это были последние вопросы о ее прошлом.

— И как же вы оказались в Кливленде?

— Два года назад я переехала к своей тетушке в Кливленд-Хайтс.

— Вот как.

Мисс Каннингем внимательно рассматривала Беатрис. Новой начальнице на вид было никак не менее шестидесяти, однако на ласковую бабулю она совсем не походила. Девушка поняла, что настоящее собеседование проводится только сейчас.

— Почему же вы уехали из дома, мисс Бейкер?

— Мой отец умер, а мама… — Беатрис выдержала паузу и дрогнувшим голосом продолжила: — Моя мама… м-м… заболела. — Словно стыдясь психического состояния своей матери, она опустила глаза. — Мне больше некуда было податься.

Тетушка Дорис настояла, чтобы в ее истории обязательно содержалось что-нибудь ужасное, а еще лучше — даже унизительное, в противном случае убедить допрашивающего будет чрезвычайно сложно. Беатрис глянула исподлобья и заметила, что выражение лица мисс Каннингем вправду смягчилось.

— На машинке печатаете?

— Восемьдесят пять слов в минуту!

— Превосходно. Позвольте дать вам один совет, мисс Бейкер. Все происходящее в моем отделе я воспринимаю на личный счет. И если вдруг вы окажетесь замешанной или же заметите нечто несоответствующее высоким стандартам нашего банка, будьте так добры сообщить мне об этом немедленно. — Она строго посмотрела на Беатрис, а затем улыбнулась. — Что ж, тогда начнем.

Час спустя Беатрис сидела за металлическим столиком в третьем ряду секретарского бюро и глаз не могла оторвать от своей новенькой блестящей электрической пишущей машинки. «Такая, должно быть, стоит целое состояние», — не без благоговейности подумала она и пощелкала выключателем, совершенно очарованная низким гулом оживающего мотора. Потом провела пальцем по податливым клавишам. По сравнению с древним когтистым ремингтоном тетушки Дорис, эта машинка больше напоминала приборную панель космического корабля.

Типовой сшиватель, держатель для клейкой ленты, блокноты для стенографирования, карандаши, ручки, скрепки, зажимы и ножницы — все это богатство, пока еще упакованное, поблескивало во флуоресцентном свете ламп. Мисс Каннингем заданий ей пока не давала, так что девушка принялась неспешно разворачивать и разглядывать канцелярские принадлежности. Затем по очереди открыла ящики своего стола, внимательно их изучила и педантично разложила все предметы по надлежащим местам.

Такое же необыкновенное удовольствие ей доставляла и возня с кукольным домиком в детстве. Пускай даже все стульчики и тумбочки, которые ей удавалось раздобыть, не сочетались и не отличались чистотой и целостностью, Беатрис тщательно вычищала каждый предмет и водружала его на точно отведенное место. Ее мать постоянно насмехалась над ней: мол, ее больше заботит обстановка этой метровой коробки, нежели ее собственного дома. Но дом, в котором проходило ее детство, ей вовсе не принадлежал. В нем она была только гостьей — именно так и говорила ей мать. Оказалось, впрочем, что и кукольный домик ей не принадлежал: однажды, когда ей было тринадцать, она пришла из школы домой, а его уже не было.

Беатрис выстраивала в аккуратный ряд карандаши, как вдруг на ее столе зазвонил блестящий черный телефон. От неожиданности девушка вздрогнула и какое-то время лишь молча таращилась на аппарат. Как правильно отвечать на внутренние звонки, ее пока не учили. Итак, вот и первое испытание на новом месте. Она чопорно выпрямилась, сняла трубку и, придав голосу официальность, на какую только была способна, ответила:

— Доброе утро, Первый кливлендский банк слушает.

— Расслабься, а то ты меня нервируешь, — раздался женский шепот.

Беатрис удивленно воззрилась на телефон.

— Что… Что вы такое говорите?

— Сегодня у тебя первый день, так что не усердствуй. Такой маниакальный порядок у себя навела, что из-за тебя мы все тут неряхами выглядим.

Девушка поняла, что с ней разговаривает одна из секретарш бюро. Она слегка отняла трубку от уха и оглядела соседние столы. Рядом стучала по клавишам пожилая женщина, звали ее Франсин. Когда их представили друг другу, та лишь на миг оторвалась от работы и едва заметно кивнула. В очках в роговой оправе да с поджатыми губами Франсин здорово смахивала на престарелую учительницу. Но звонила точно не она.