Мертвый ключ - Пулли Д. М.

— Как после атомной войны: только мебель и уцелела. — Она опустила глаза на красно-зеленую плитку на полу и разглядела в пыли отпечатки собственных ног. Во всем зале это были единственные признаки жизни с 1978 года.

Часы показывали пять часов вечера, когда Брэд наконец-то соизволил свернуть рулетку.

— Пожалуй, на сегодня достаточно.

— Превосходно. — Айрис едва не бросилась сломя голову к погрузочному доку. Им только и удалось, что составить черновые планы двух этажей, но девушке на трудовые темпы было совершенно наплевать.

— Встречаемся здесь же завтра с утра пораньше.

Она чуть не споткнулась на ровном месте. А вот по воскресеньям работать она как будто не подписывалась. «Да чтоб тебя!»

— Э-э, ладно. И во сколько?

— Давай без фанатизма. Скажем, снова в девять. Хорошо?

— Хорошо, — процедила Айрис сквозь зубы. — «Какой же все-таки Брэд говнюк!»

По пути домой она решила, что ей необходимо выпить. В конце концов, сегодня суббота, да и выпивку она определенно заслужила. Всего лишь один стаканчик. Все равно дома ее ждут только грязное белье да посуда.

Красные стены и мореный потолок ее любимого бара «Клуб иллюзий» оказались в точности такими, какими она и оставила их два вечера назад. И Элли все так же хлопотала за стойкой, словно бы за ней и ночевала. С черными крашеными волосами, кольцом в носу и татуировками, барменша едва ли могла представлять собой большую противоположность Айрис, и все же подруги ближе у нее не имелось, хоть они и встречались вне стен бара крайне редко. Они познакомились здесь же два года назад, когда Айрис искала работу по выходным.

Кроме выпивки и сигарет, больше их ничего и не объединяло. Подобная мысль неизменно ввергала Айрис в уныние, и потому она предпочитала вовсе не задумываться об этом. Подруг у нее было не так уж и много. А если по правде, то и вовсе ни одной. На машиностроительном отделении девушек вместе с ней училось раз-два и обчелся, да к тому же все они были либо нервными, либо какими-то забитыми, либо и то, и другое вместе. И что еще хуже, от них только тоской смертной и веяло. Все они происходили из хороших семей и обладали хорошими манерами. Иными словами, были порядочными девушками. Не выражались и не курили. И, к глубочайшему сожалению Айрис, сама она от них мало чем отличалась. Она не пропускала лекций, сдавала задания в срок и делала только то, что было положено.

Айрис плюхнулась на свой привычный табурет. Элли быстренько соорудила два «виски сауэр» и пододвинула пепельницу. Завсегдатаи пока не подтянулись, а студенты все еще отдыхали на каникулах, так что им никто не мешал.

— Ну как там, в каменоломне?

Элли, несомненно, находила забавным, что Айрис каждый божий день приходится просиживать в офисе. Самой барменше было плевать с высочайшей колокольни, чем там, по мнению окружающих, она обязана заниматься. Элли училась на шестом курсе художественной академии, и получение какой-либо степени в ее планах не значилось. О том, чтобы угождать родителям или преподавателям, даже и не помышляла. Она была свободна. Во всяком случае, именно так представлялось со стороны. Айрис натужно улыбнулась и глотнула виски.

— Просто обалденно. А как с чаевыми?

— Хреново. Если так пойдет и дальше, придется устраиваться на настоящую работу.

Чушь. Элли никогда не устроится на настоящую работу.

— Классная татуха. Новая?

К замысловатой росписи от плеча до кисти подруги прибавилось черно-белое изображение игральных костей в руке скелета.

— Так точно, мэм. Как раз сегодня утром сняла бинты. Прочла как-то цитату Ницше и решила увековечить. «В том и состоит жертва великого, чтобы были в нем смелость и опасность, и смертельная игра в кости».[3]

— Супер! — восхитилась Айрис, стараясь не смотреть на воспаленную кожу вокруг рисунка. Ей бы никогда не хватило духу написать что-либо на себе, что потом нельзя было бы стереть. Да еще и болит так долго.

— Ну так что новенького? — поинтересовалась Элли.

Айрис так и распирало от желания поделиться чем-то занимательным, в кои-то веки с ней приключившимся. Она часто задавалась вопросом, находит ли Элли ее хоть сколько-нибудь интересной, или же просто снисходительно терпит чудачку-технаря, взявшую за правило наведываться в ее бар.

— Ты не поверишь, где я сегодня была. Весь день ползала с рулеткой по одному жуткому разбомбленному зданию в даунтауне. Стремно было!

Она живописала подруге постапокалиптическую сцену в кафетерии.

— Только не говори, что хлебнула тот кофе, — рассмеялась Элли. — Так что это за здание?

— Первый кливлендский банк. Накрылся где-то в семидесятых. Слышала когда-нибудь о таком?

— Не-а.

— Вроде они закрылись как раз тогда, когда город обанкротился. А как вообще город может обанкротиться? — Одним большим глотком Айрис прикончила коктейль.

— Ай, на этот счет у каждого своя теория. Мой старик уверен, что это все заговор муниципалитета. Хотя он и пожары на реке тоже заговором объясняет.[4]

Айрис кивнула. За пять лет своего проживания здесь она успела наслушаться конспирологических теорий кливлендских кандидатов-неудачников.

— Еще стаканчик?

Уставившись на донышко опустевшего бокала, Айрис ясно представила себе дальнейшее развитие вечера. Она и Элли налижутся. Бар наполнится посетителями. Какой-нибудь парень усядется рядом и завяжет разговор. Пару мимолетных часов она пробудет самой обворожительной женщиной, которую он когда-либо встречал. Он будет смеяться над всеми ее шуточками и ловить каждое ее слово. Они будут оставаться ближайшими друзьями до той самой поры, когда она пробурчит извинения и в одиночестве нетвердой походкой двинется домой. Случайным знакомым провожать себя Айрис никогда не позволяла. Она вздохнула, вспомнив о Нике.

— Не сегодня. Мне завтра снова работать, если ты только можешь представить такую лажу.

— С чего это?

— Да меня попросили заняться этим нелепым заданием банка, про который я рассказывала. В сверхурочное время.

— И ты вписалась?

Айрис скривилась.

— Честно говоря, у меня и выбора не было. Приказ самого начальника отдела.

— А если бы ты отказалась, он бы тебя уволил или сотворил с тобой что-нибудь ужасное?

— Да черт его знает. Может, и нет. Но это типа прекрасная возможность проявить себя, чтобы быть на хорошем счету.

— Для повышения собственной значимости? Черт, Айрис! Никогда не берись за работу ради этого, поняла? Этим корпоративным свиньям доверять ни в коем случае нельзя. При первой же возможности срубить бабла побольше они, не задумываясь, разжуют и выплюнут тебя. Ну их в задницу! Делай только то, что хочешь.

Айрис согласно кивнула и слезла с табурета.

Вечернее солнце висело над восточной частью города, словно оранжевая лампочка. Айрис села за руль, донельзя уязвленная словами Элли. Ну не могла она сказать начальнику, чтоб тот взял и засунул это задание себе куда подальше. Она живет в реальном мире, в котором люди ходят на работу, а не просиживают день-деньской в баре и не делают одну татуировку за другой. «Пф-ф. „Игра в кости насмерть“. Да что это вообще за хрень такая?»

Уж ее-то отец с ней бы согласился. Айрис так и слышала его возмущенный комментарий. Она протестующе закурила сигарету. На самом деле, ей вовсе не хотелось в итоге уподобиться собственным родителям, нынче только и убивающим время за поглощением хлопьев и просмотром очередной телевикторины. Не хотелось стать как ее мать, вся жизнь которой свелась к чтению дешевых любовных романов да готовке бифштексов для не замечающего ее мужа и мнение которой было интересно лишь сушилке для белья. Айрис сама не знала, чего ей хочется, но уж точно не такого вот дерьма. Ну какой смысл в подобной жизни?

Она двинулась по улочкам от «Клуба иллюзий» к своей захудалой квартирке в Маленькой Италии. На Мэйфилд-роуд из лавок неслось надрывное пение Фрэнка Синатры и Дина Мартина. Девушка повернула к своему кварталу. Указатель на ее улице гласил: «Рэндом-роуд» — случайная дорога. Что ж, так оно и есть. В университетские годы название ее забавляло, сейчас же только грусть и навевало. Арендная плата здесь низкая, что имело первостепенное значение во время учебы, когда она перебивалась на пятьсот долларов в месяц. Но теперь у нее имеется работа с годовой зарплатой в тридцать три тысячи, так что вполне можно подыскать более приличное местечко.