Смерть экс-любовника - Харли Козак

– Я могу назвать тебе имена двадцати семи актеров, которые пытаются выдать себя за гетеросексуалов.

– Дэвид вот уже много лет не играл. И кроме того, я с ним спала. И все бы поняла.

Глаза у Фредрик сузились.

– Ну? И каков он в постели?

– Превосходен. – Я немного подумала. – Это было так давно. Детали я помню смутно.

– Ага!

– Но у меня не сложилось впечатления, что он в конфликте с самим собой.

– Ты высокая. В женщинах ростом шесть футов есть что-то от мужчин. Если бы у тебя не было такой груди… Вы занимались любовью в темноте?

– Не помню.

– А Джо плоскогрудая. Совсем как мальчик. И бедер у нее нет. – Фредрик скрестила пальцы. – Я поняла, в чем тут дело. Он любил женщин, которых мог представить мужчинами. – Она не отрывала от меня взгляда. – А теперь задай себе такой вот вопрос: почему вы не жили вместе долго и счастливо?

– Он не хотел детей. Принципиально. И ясно дал мне это понять. А я их хотела и хочу, поэтому мы решили расстаться, прежде чем наши отношения не стали слишком уж сложными.

Фредрик нахмурилась и положила белковую плитку на столик. Затем, тщательно расправив слои шифона, снова уселась в кожаное кресло и сказала:

– Наверное, вам надо было обсудить эту проблему, прежде чем заняться сексом. – Несмотря на любовь к откровенным нарядам, Фредрик придерживалась строгих моральных принципов.

– Возможно, – согласилась я. – Но мы были молодыми. По крайней мере я. Он сам предложил прекратить отношения. Наверное, понял, что я наивна, и не захотел меня «портить». Я весь день над этим думаю.

– Что ты имеешь в виду под словом «портить»?

– У него была склонность к экспериментам.

– В постели? Как ты это поняла?

– Он просто задавал невинные вопросы – скажем, люблю ли я наряжаться кем-нибудь, воплощаю ли в жизнь свои тайные фантазии, занимаюсь ли групповухой, пользуюсь ли сексуальными игрушками.

– И ты называешь эти вопросы невинными?

Я услышала, как в замке поворачивается ключ, и меня охватил приступ паранойи: вдруг в комнате полно специальной аппаратуры и Саймон все слышал? Мама должна была поведать мне об оборотной стороне жизни с агентом ФБР. И разумеется, предупредить о том, что в жизни с мужчинами, которые работают на федеральное правительство, нет положительных сторон.

– Привет, Саймон! – Я подскочила к нему и чмокнула в щеку, меня смущало присутствие Фредрик. В ответ он с некоторым удивлением поцеловал меня, тоже в щеку.

Если, придя домой, мой бойфренд и был несколько удивлен, обнаружив там трех женщин, одна из которых находилась в коматозном состоянии, то виду не подал. Саймон вел себя профессионально сдержанно. Наверное, этому учат в Квонтико[6]. Его нельзя назвать бесстрастным – за те шесть недель, что мы были знакомы, мне приходилось видеть самые разные проявления его эмоций, – но он всегда следил за тем, какие именно эмоции можно показать, где и перед кем.

– Фредрик, рад тебя видеть, – сказал он, чмокая ее опять-таки в щеку. Затем посмотрел на Джо. – Хорошая была вечеринка?

– Только не для нее, – отозвалась Фредрик. – Но тебе надо было самому побывать на ней. Уолли была звездой. Там состоялась презентация ее лягушек.

– Как жаль, что я ее пропустил, – бросил Саймон, развязывая галстук.

– Как я понимаю, ты работал, – продолжила Фредрик. – Вел наблюдение?

– Фредрик, – вмешалась я, – мне он ничего не рассказывает – значит, не расскажет и тебе.

– Если бы мой муж заявился домой за полночь и при полном параде, то я засыпала бы его вопросами. Ты не можешь постоянно отговариваться старой, набившей оскомину «национальной безопасностью», Саймон.

– Фредрик, прекрати, – попросила я. – Прекрати. Прекрати. Прекрати.

– Что касается вопросов безопасности, то будьте добры, ответьте на следующий вопрос: Джо появилась здесь по своей воле? – поинтересовался Саймон.

– А не?.. – выдавила я.

– А не вы вдвоем притащили ее сюда через гараж и лифт, напичканные камерами видеонаблюдения, дав Али возможность посмотреть такое вот интересное кино.

– Кто такой Али? – осведомилась Фредрик.

– Ночной привратник, – ответила я.

– Ну, я готова изложить такой вариант развития событий, какой ты предпочтешь, – заявила Фредрик. – Не то что Уолли, которая ни разу в жизни не соврала. Кстати говоря, эта особенность должна быть симпатична людям твоей профессии.

Я попыталась заговорить, но закашлялась.

– Только посмотрите на нее, – разошлась Фредрик. – Стоит здесь вся из себя, фигура как у модели, натуральная блондинка – не надо постоянно подкрашивать корни. Слишком высока для большинства мужчин, но только не для тебя. Я не вижу тебя с женщиной намного ниже шести футов. И что в Уолли самое лучшее? Она чиста перед законом.

– Да уж, – кивнул Саймон. – Извините, я пойду переоденусь. А затем мне, наверное, понадобится выпить.

– Он не один испытывает такое желание, – подытожила я, глядя, как Саймон направляется в спальню. – Фредрик, ты должна заткнуться.

– Радость моя, каждой девочке нужна мать-еврейка. Иди к нему. Поможешь снять ботинки. Или брюки.

– Я думала, ты против безрассудного секса.

– Это не имеет никакого отношения к безрассудному сексу. У такого секса есть цель; ты знаешь, что я имею в виду.

Я объяснила Фредрик, что думаю о ее совете расспрашивать мужа с пристрастием, и тут зазвонил мобильный. Звук шел от дивана, на котором лежала Джо.

– Давай ответим, – сказала Фредрик, помогая мне перевернуть нашу подругу. – Если это Эллиот, то мало ему не покажется.

Я вытащила телефон из кармана голубых джинсов Джо.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте. Джо Рафферти?

– Кто вы? – спросила я.

– Глен Джил, Ассошиэйтед Пресс. Мисс Рафферти, примите мои соболезнования. Скажите нам, что вы почувствовали, когда услышали о смерти своего бойфренда? Где вы были в это время?

– Моего кого? Бойфренда? – медленно переспросила я, стараясь уловить суть вопроса.

– Дэвида Зетракиса. И правда ли, что вашему браку с Эллиотом Хоровицем пришел конец и…

– О Боже! – воскликнула я, сведя концы с концами. – Разве в мире нет реальных проблем, о которых вы можете писать? Например, о глобальном потеплении? Убирайтесь к черту!

Фредрик взяла у меня телефон.

– Говорит мать мисс Рафферти, миссис Рафферти. Я могу вам помочь? – Какое-то время она слушала, затем изрекла: – Вы понимаете, что всеми средствами массовой информации в этой стране владеет преподобный Сон Мён Мун[7]? Подыщите себе нормальную работу. Например, на скотобойне. А бедную девочку оставьте в покое. – С этими словами она отключила телефон.

– Как им удалось раздобыть номер ее сотового? – удивилась я.