Смерть экс-любовника - Харли Козак

Наверное, я смогла бы жить в Бербанке. Или в Толука-Лейк – это совсем рядом. Нужно просмотреть списки сдающихся квартир. Я не могу вечно оставаться у Саймона; даже если существующее положение дел сохранится, это место не для меня – негде расставить вещи для работы. Мой стол для рисования никогда не почувствует себя дома в пентхаусе на бульваре Уилшир. Охранник у входа в студию исчез в деревянном домике с моими водительскими правами – возможно, выяснял, нет ли меня в списке террористов. Вернувшись, он заглянул в багажник, затем снабдил картой и указаниями, как добраться до парковки и здания под номером сорок семь.

Даже в субботу здесь кипела жизнь. Маленькие грузовички, на каких разъезжают игроки в гольф, катили по маленьким улицам с собственными маленькими дорожными знаками, словно это был город. Он походил на место, куда я приезжала давно, когда Джо снималась в телесериале «Девушка с пистолетом». Кем были эти работяги пчелы, одетые в комбинезоны, деловые костюмы и даже, в одном из случаев, в костюм какого-то персонажа? Рабочими, руководителями, актерами. Но при чем здесь я?

Здание под номером сорок семь было похоже на ящик и явно видало лучшие дни. Ассистентка Джен, хорошенькая девушка, почти ребенок, сказала, что ее зовут Софи, и провела меня в офис, где предложила кофе. Джен, сказала она, задерживается на съемках. Я посмотрела на стену, увешанную фотографиями из «Под конец дня»; на многих были автографы. Здесь были также вещи, не имеющие отношения к бизнесу: чучела животных, платье для коктейлей, висящее на дверце шкафа, зеркало с подсветкой для нанесения макияжа, три подарочные корзины, все еще упакованные в целлофан, бутылка «Моэ Шандон», свежие цветы, автомат, продающий жвачку, и миниатюрное баскетбольное кольцо. На краю стола стояла тяжелая стеклянная миска с «Эм энд эмс», я подошла и зачерпнула себе горсть.

Самым заметным предметом на столе была фотография Джен с Дэвидом Зетракисом. Они стояли на фоне пирамиды, яркие огни складывались в слово «Луксор», Дэвид обеими руками обнимал Джен за плечи, как гордый отец. Или любовник.

– Уолли, – сказала Джен, входя в комнату и пожимая мне руку. – Спасибо, что пришли. У вас была возможность посмотреть шоу?

– Э…

– «Мыло и грязь». Его показывают шесть раз в день. Я дам вам с собой диск. Софи! – крикнула она в открытую дверь. – Найди для Уолли несколько выпусков «Мыла и грязи». И те серии «Под конец дня», которые будут показывать на неделе. – Она говорила быстро, словно за разговор надо было платить. – Я ассистент продюсера «Конца», но мой настоящий ребенок – «Мыло и грязь». Последние месяцы Дэвид болел, и я была перегружена. Софи! – позвала она снова. – Кофе!

Джен села, сняла с ноги сексуальную, с завязками, сандалию из оранжевой замши и положила на стол. Включив лампу, она стала изучать ее.

– Декорации для съемок «Конца» сейчас перестраивают, и мне на обувь попала капля клея.

Джен, как я подозревала, носит обувь на максимально высоких каблуках, из-за того что миниатюрна и круглолица, а это не слишком вяжется с образом руководителя.

– О'кей, – наконец сказала Джен, спрятав сандалию. – Что мне от вас надо?

– Вы меня об этом спрашиваете? – удивилась я.

– Нет. Вы сами себя спрашиваете об этом. Что нужно от меня этой корейской цыпочке? Вот вам настоящая сенсация. «Мыльный журнал» проводит годовой конкурс, желая выяснить, в каком дневном шоу самые горячие парни. Всевозможные их категории. Юноши, насильники, чудаки. Мы хотим воспользоваться случаем и сделать рубрику в «Мыле и грязи» с участием корреспондента, который бы ходил на свидания с разными парнями. Вы им и будете.

– Прошу прощения?

– Вы же ходите на свидания, правда?

– Ну да. Но… не как профессионал.

– Но все-таки вы когда-то делали это. Здесь нечего стыдиться. – Джен осмотрела свой заваленный стол и крикнула: – Где материалы об Уолли Шелли?

– У вас на столе.

– О, да вот же они! Вы были объектом исследования для бестселлера «Как избежать того, что тебя все время бросают», напечатанного тиражом в четверть миллиона экземпляров в переплете…

– Но я же была Плохим Примером! Иллюстрирующим то, чего не надо делать.

– Какая разница? Вы выиграли «Биологические часы».

– Шоу прекратило свое существование еще до окончательного голосования, – напомнила я.

– Ну могли их выиграть. Как бы то ни было, создается впечатление, что вы знаменитость, эксперт, королева свиданий!

Как объяснить Джен Ким, что я хочу быть знаменитой лишь как дизайнер необычных поздравительных открыток? Короткие моменты славы, неудачные романы, злосчастные свидания – я надеялась, все это уже выветрилось из сознания людей, да и кому я была интересна? Но может ли телевизионный продюсер понять желание быть безвестным?

– Мне кажется, вы меня переоцениваете. И кроме того…

– Нет. У вас был очень высокий рейтинг для человека со стороны. И мы, с нашим бюджетом, никогда не заполучим Пэрис Хилтон. Мы можем предложить не больше тысячи.

– Долларов?

– За эпизод. Мы записываем по пять эпизодов каждую пятницу, поскольку Триша работает над «мылом» с понедельника по четверг. Я могу немного надбавить за сами свидания, и мы предоставим вам машину. Хотите парикмахера и гримера?

– Нет. О! А можно привести своего? – спросила я, подумав о Фредрик. Она многие годы практикует как массажистка– делает массаж лица.

– Нет, бюджет не позволяет. Но вы можете пользоваться услугами тех, кто в этот день работает над шоу.

Софи принесла нам кружки с кофе и пакетики заменителя сахара трех цветов – розового, синего и желтого, – а также заменитель сливок. Сахар содержался только в «Эм энд эмс».

– Что конкретно я буду делать? – поинтересовалась я. – Извините, я туплю, но…

– Будете обедать с актерами, подлизываться к ним и выслушивать их излияния о том, что они хотят бросить дневные передачи и сниматься в фильмах. Затем вы появитесь в «Мыле и грязи» и выложите всю их подноготную. Только это не должна быть подлинная подноготная, потому что актеры обязаны оставаться сексуальными в глазах публики. Но все должно выглядеть как подноготная – так мы зарабатываем на хлеб с маслом. Восторгайтесь ими и выдавайте свои восторги за журналистское расследование.

Для меня это был не самый подходящий день, чтобы ступить на поприще журналистики, учитывая мои чувства по отношению к репортерам.

– Знаете, Джен, в действительности я дизайнер открыток. Мое поле деятельности – рисование.

– Не беспокойтесь, мы поможем вам: с разговорами. Триша – профессионал, она смогла взять хорошее интервью у моей бабушки, а моя бабушка не говорит по-английски. Вы только начните, и все будет хорошо.