Наступление. Часть 1 - Александр Афанасьев

— В каких же?

— Румыния и ГДР.

— И?

— Сэр, размах чисток позволяет предположить, что они готовились. А скоординированность действий наводит на мысль, что это совместная акция.

— Польша.

— Сэр?

— Что происходит в Польше?

— По нашим данным ничего.

— Старина Збиг порадуется. Этот парень только что сказал, что самолет Горбачева поднялся в воздух и тут же рухнул.

— Сэр, это соответствует одной из наших версий.

— Да, да… соответствует. У нас еще остались тихие коттеджи в Виргинии или они уже пали жертвами экономии разведывательных расходов?

— Полагаю, остались, сэр.

— Тогда берем этого парня с собой и отваливаем отсюда. Полагаю, с бесплатным цирком надо заканчивать, тем более что никто не горит желанием заплатить за билет.

Вице президент Соединенных Штатов Америки Джордж Герберт Уокер Буш был техасцем, и Вашингтон его если и обтесал то совсем немного. Решительность — вот то качество, которое у него всегда было в избытке, и именно поэтому величайший президент в истории США (так искренне считали все члены его команды) взял его в свою команду.

В здании в Лэнгли, ставшем неофициальным штабом активности американских силовых ведомств горел свет почти на всех этажах, на стоянках было полно машин — это в четыре часа утра! Раньше такие дни называли «снарядно-шрапнельными», сейчас молились Богу, чтобы их было как можно меньше.

Пройдя контроль на входе два американских разведчика — неважно, как назывались их должности раньше и сейчас — прошли мимо зловещего киоска с напитками и сладостями, зловещего потому что в нем работали слепые к общему лифту. В лифте было три человека, в том числе начальник сектора анализа ELINT занимающийся русской проблематикой.

— Как дела, Боб? — спросил его судья Уэбстер.

Боб устало протер глаза.

— Скверно, сэр. Ребята из АНБ пока обгоняют нас, но мы стараемся. У них оборудование лучше.

— Есть что-то?

— Ничего, сэр. Только немного повышенная активность в Подмосковье.

— Как именно?

— Техника выводится к Москве, сэр. Скрытно.

Буш и Уэбстер переглянулись. Возможно — готовился «дубль-два».

— Если что-то будет — информируй немедленно. Можешь лично.

— Спасибо, сэр.

— Хочешь?

Судья Уэбстер пристрастился к мятным конфетам еще когда был судьей — помогали не заснуть. Буш отказался. Боб взял.

На последнем этаже у них вновь проверили документы, потом офицер безопасности, у которого за отворотом пиджака скрывалась кобура со Смитом десятой модели, провел их до кабинета, при нем они вскрыли печать. Судья вошел в пустую приемную обернулся.

— Э…

— Майк, сэр — поняв, что от него хотят, представился охранник.

— Майк, окажи мне услугу. Найди заместителя директора Гейтса и если он в этом здании — скажи, чтобы поднялся ко мне.

Охранник не должен был этим заниматься — но он видел, что больше некому.

В кабинете было темно, судья бросил папку с документами на стол и принялся за приготовление кофе, Джордж Бущ поднял к телефонному столику, поднял трубку с телефона спецсвязи, по памяти набрал номер Пентагона.

— Адмирала Гроува. Это вице-президент.

Адмирала Уильяма Гроува пришлось поискать — председатель Объединенного комитета начальников штабов спустился из своего кабинета в подземный ситуационный центр. Во Вьетнаме он был главным военным советником по малым речным силам — подразделения спецназа морфлота, занимавшегося действиям против Въетконга на реках с использованием малых катеров и вооруженных судов на воздушной подушке. С тех пор он отчетливо чуял запах жареного и знал, какие меры надо предпринимать, когда такой запах появлялся.

Наконец, адмирала нашли, и он взял трубку, судя по доносящемуся в трубку тяжелому дыханию — бежал.

— Сэр.

— Что нового на мостике, Уилл? Берлин все еще наш?

Как ни странно — западному Берлину, городу — государству, расположенному в центре враждебной ГДР придавалось огромное значение — прежде всего американцами. Это был символ — хотя все понимали, что если начнется — ему продержаться получится максимум сутки.

— Да, сэр. Наш. Мы только что вышли на связь с командованием советской группы войск в Германии, спросили — какого хрена? Они сами ничего не знают.

— А то они тебе скажут. А в других местах?

— Все спокойно, сэр. Активность русских даже меньше, чем обычно. Мне кажется, что командование частей боится что либо делать, пока не прояснится обстановка в Москве.

— А Москва?

— Отмечены передвижения войск, но все в пределах нормы. Только что расшифровали снимки — в черте Москвы не увидели ни одной единицы бронетехники.

— Это радует. Ты еще не планируешь уходить с мостика?

— Нет, останусь еще как минимум на день. Потом выпью виски с содовой и буду долго-долго спать.

— Удачи.

— Спасибо сэр.

Вице-президент положил трубку.

— Похоже, русские временно забыли про нас.

— Это временно. Им нужен враг, чтобы объяснять народу, почему в их супермаркетах нечего купить.

— У них нет супермаркетов, Уильям. Только обычные магазины для людей и необычные для избранных. Но даже ассортимент для избранных соответствует не самому богатому Кей-Марту.

— Бывали там, сэр?

— Да, несколько раз. Но уже как вице-президент. С русскими чертовски сложно договариваться, никогда не знаешь, о чем они думают.

— А Горбачев?

— О, Горбачев… Этот парень отдельная тема. Миссис Т. очень тепло к нему относится, потому что сумела разговорить этого парня. У нее тогда были хорошие источники… что-то типа пятого туза в рукаве. Сейчас уже нет. Она говорит, что этот парень хочет… верней уже хотел выглядеть большим, чем он есть и надо было только подыгрывать. Русские удивительные парни, ты, наверное, сам знаешь. То, что у нас немало стоит — у них стоит сущие копейки. И наоборот — то, что у нас есть на каждом углу у них это… есть такое слово, когда чего-то не хватает. Дефицит, да. У них, к примеру, автомобиль не самый лучший стоит в несколько раз дороже квартиры, представляешь?

Судья Уэбстер, истинный американец, даже среди ночи будучи поднятым способный без запинки отбарабанить сколько еще осталось платить по ипотеке за дом покачал головой.

— Машина — как несколько домов…

— Ну, не домов, а квартир. У них очень маленькие квартиры, но все же квартиры.

— С трудом верится, сэр.

— А между тем это так. Мы в свое время проводили широкомасштабное исследование. Приглашали всех, кто сумел сбежать из социалистического рая и спрашивали. У нас был опросник на пять тысяч вопросов, и кроме того существовало изложение в свободном стиле. Чем США отличается от СССР. Что вам запомнилось в США, что в СССР совершенно по другому. И так далее. Мы собирались готовить нелегалов. Интересная тема получилась, думаю, мы не зря тогда потратили деньги. Думаю, это есть в архиве, будет небезынтересно взглянуть.

— Безусловно, сэр.

Постучав, в дверь вошел Роберт Майкл Гейтс, в очках, серый от усталости, как и все они.

— Успел к кофе — констатировал судья.

— Спасибо, сэр — заместитель директора плюхнулся на стул — было бы как нельзя кстати.

Кофе пили в молчании, наслаждаясь — слишком много им за последнее время приходилось хлебать всякой подогретой бурды из общих кофейных аппаратов.

— Чем занимается русский Иван, пока мы пьем здесь кофе? — спросил судья Уэбстер, отставив чашку.

— Боюсь, что ничем хорошим, сэр — осторожно сказал Гейтс — мы считаем, что в стране идут массовые аресты. Несколько человек сумели перебраться в Финляндию, но только двое из них пришли по нужному адресу. Финны нас не любят, и не оказывают нам никакой помощи.

— Им приходится жить у самого входа в берлогу — заметил Буш.

— Сэр, они там неплохо устроились — ответил директор ЦРУ— все финские порты забиты товаром, идущим в СССР. Про то, что они творят в рамках программы АнтиКОКОМ, я и не говорю. Любовь к русским они превратили в хороший бизнес.

— Каждый должен на что-то жить — пожал плечами Буш — я перебил вас, прошу прощения. Продолжайте.

— Да, сэр. Работа московской резидентуры почти что парализована, мы не можем рисковать американскими гражданами. Но все равно — есть серьезные симптомы. Один из агентов, относящихся по статусу к «голубой книге» не вышел на связь.

Гейтс говорил максимально неопределенно — но это было правильно, ведь даже сейчас упомянув голубую книгу он нарушил режим секретности и сделал он это только потому, что присутствовавший в кабинете Джордж Буш сам когда то был директором ЦРУ и точно знал о том агенте, который не вышел на связь. Речь шла о человеке, в американских разведывательных структурах именуемом Топхэт, Цилиндр. Была у него и вторая агентурная кличка — Бурбон. Под этими псевдонимами скрывался генерал ГРУ Дмитрий Поляков, лучший агент американской разведки со времен Олега Пеньковского. И тот и другой относились к голубой книге — данные о них вносились в тетрадь с голубой клеенчатой обложкой, а высшим должностным лицам США информация передавалась спецкурьером пакетами голубого цвета, спецкурьер обязан был дожидаться, пока адресаты не прочтут содержимое конверта и не вернут его. Секретной директивой Совета национальной безопасности информация об агентах этой категории не могла быть выдана даже в конгрессе или сенате в комитетах по разведке. На заданные вопросы по разведчикам этой категории директор ЦРУ обязан был лгать.