Плечом к плечу - Дмитрий Воронин

Чтобы управлять таверной, нужен опыт. Тот самый, что приходит с годами, с тысячами лиц, промелькнувшими перед глазами… Опыт, позволяющий в доли мгновения оценить гостя и решить — то ли содрать с него двойную цену, то ли налить за счёт заведения, то ли дать незаметный сигнал вышибале, чтобы спровадил посетителя от греха подальше. К одному послать молоденькую служанку, другого не повредит и самому обслужить, а третьему в самый раз будет, чтобы миску ему принесла дородная повариха.

И поговорить — оно тоже важно. Кабатчики часто становятся поверенными разных тайн. И мелких — кто что купил, да за сколько продал. И важных, за одно упоминание которых можно лишиться и доходного места, и головы. Только настоящий, многое повидавший хозяин о важном с кем попало говорить не станет. О погоде там, о видах на урожай да о качестве пива — это сколько угодно. И о том, что молодежь нынче не та пошла, что в наши-то годы и уважения к старшим больше было, и гонор при себе держали — об этом посудачить сам Эмиал велел… или Эмнаур, буде дело в Гуранской империи происходит. А вот что полезное сообщить — не каждому, далеко не каждому.

Тарций был именно из таких, опытных. В былые времена доводилось и послужить одному из богатых купцов, и, позже, помахать мечом просто на службе самому себе. Не вполне законно, разумеется, но, как известно, законным путем хорошие деньги добыть сложно. Поймай его тогда кинтарийские стражники — не миновать петли, а повезло, удалось и шею в целости сохранить, и с изрядным наваром остаться. Кто спорит, в один момент удача вроде как отвернулась от Тарция, троих его подельников покрошили в капусту, да и сам он уже прощался с жизнью — ан нет, то лишь шутка богов была. В яму, где держали Тарция, спустился человек, поговорил с разбойником. Хорошо поговорил, по душам. Работу предложил, неплохую, если разобраться, непыльную. Уши открытыми держать, глаза… Тарций дурнем себя не считал, понял, что не только серебро ценность имеет, что и кем-то сказанные слова можно в звонкие монетки перевести, если с пониманием отнестись.

С того дня прошли годы — длинная их череда мало чем запомнилась Тарцию. Дела его шли в гору, удалось прикупить домик у дороги, открыть таверну. Уже на чёрный день изрядно серебришка накоплено, и не только серебра — полновесных золотых имперских гуров припрятано немало. И известность — тоже деньги, хоть и не звенит. Давно уж ползли по дорогам Кинтары слухи, что нигде, мол, не готовят такое пиво, как в таверне старого Тарция. Добрая слава — она дорогого стоит. Время от времени приходили посланники от того давнего знакомого, выспрашивали кое о чём — Тарций исправно передавал посетителям листки бумаги (вечерами, пыхтя от усердия, старательно записывал всё важное, что за день успевал услышать). Гости платили неплохо.

Однажды явился и сам давний знакомец — имя-то его Тарций к тому времени уже знал, как знал и то, что судьба от знакомца отвернулась. Ходили слухи, что если шепнуть в нужные уши слова о том, где обитает этот мужчина — можно огрести немалую мзду. Только Тарций не забывал о том, что человек этот не только от петли его спас — а сделал из разбойника уважаемого человека. Грех это — злом за добро заплатить. Предашь сегодня — завтра предадут тебя. Сами боги отвернутся.

Тем более, что особых услуг знакомец не требовал — лишь держать для него небольшую комнатку на втором этаже изрядно разросшейся таверны. Ну и новости кое-какие передавать. Если подумать — невелик труд… к тому же гость по-прежнему не был жаден на серебро — так почему и не помочь. И совесть чиста, и в кошеле тяжесть приятная прибавляется.

Сегодня день у Тарция не задался. Посетителей было мало, да и те, что были — так, шваль. Спрашивали самого дешёвого пива, из еды чего попроще — дохода с этого немного, возни больше, но в таверне привечали всех гостей, даже тех, у кого в кармане давно не ночевали самые мелкие медяшки. Не велик расход — сунуть голодному кружку простокваши да ломоть хлеба, не обеднеет Тарций. Зато, глядишь, помянут его добрым словом в беседе с тем же Эмиалом… или с Эмнауром. Умный человек не станет ссориться ни с одним из богов.

Хлопнула дверь, впуская в помещение клуб пыли. Уже второй день за стенами таверны гуляли ветра, заставляя редких путников искать убежища. С одной стороны, непогода гнала людей в таверну — где и поесть, и выпить, и отдохнуть можно. С другой же — только большая нужда заставит человека в такое время в путь отправиться. Если бы таверна стояла в том же Кинте Северном, доходов было бы больше, но города Тарций не любил. Здесь, у караванного тракта, куда спокойнее.

Вошедший осмотрелся, затем уверенно направился к стойке, за которой скучал Тарций. Гость особого доверия не вызывал — морда изрядного прохиндея и душегуба, одежда, хоть и недешёвая, явно с чужого плеча, бандитского вида тесак на боку… имей стражники право вешать за одну только внешность — болтаться этому мужику в петле, как пить дать.

— Ты ли будешь Терций? — хрипло поинтересовался гость, плюхаясь на скамью.

В иных тавернах только и было, что столы да лавки возле них, а здесь, по совету того давнего знакомца, особую скамью Тарций сделал — прямо рядом со своей стойкой. Для тех, кому не посидеть с чувством, с толком требуется, а так, влить в себя кружку-другую пива и пойти восвояси. Удобно, что ни говори… добрый совет оказался. Захотел гость пива — ходить никуда не надо, тут же нальет хозяин. Опять-таки, сам хозяин нальёт, сам деньги примет, да тут же бросит их в особую незаметную дырочку в деревянной столешнице (и это знакомец присоветовал, хитёр, шельма) — покатятся по жёлобу монетки, исчезнут глубоко в подполе. Случится тут какой лихой человек, вытащит нож, потребует от Тарция выручку — а где она, выручка-то? Вот, смотри, пара серебряшей да горсть меди… прости, лихой человек, не наторговал ещё.

— Я Тарций буду, с позволения доброго господина, — кабатчик изобразил самую любезную из улыбок, одновременно невидимой гостю рукой спихивая в желоб увесистый серебряный инталийский полулуч, полученный всего с полчаса назад. Где-то в подполе неслышно звякнуло… целее будет денежка, если что случится.

— Тарций, Терций — без разницы, — буркнул гость, пристально разглядывая кабатчика, словно сравнивал его внешность с давно услышанным и полузабытым описанием. — Ты тут хозяин?

— Истинно так, господин. Чего изволите? Есть хорошее пиво, ветчина, сыр. А то и куренка зажарить прикажу. Есть рыба…

— Говорят, — висельник оскалился, обнажив неожиданно крепкие белые зубы, — в доме Тарция лучшее пиво в Кинтаре, да только верить ли в это?

Кабатчик чуть заметно вздрогнул — слова, сказанные гостем, относились к тем, что надлежало внимательно слушать. И ответ держать следовало по-особому.