Плечом к плечу - Дмитрий Воронин

Увы, в случае с Шедалем коса нашла на камень. Юный баронет (отец влюбленного вполне здравствовал и держал семью в железном кулаке) столкнулся с категорическим неприятием подобного брака со стороны строгого родителя. При этом Шедаль-старший проявил известную предусмотрительность — прежде, чем высказать отпрыску отцовскую волю, заручился личной поддержкой Императора. Блайт не знал, что связывало небогатого барона с Его Величеством, но что-то, видимо, было — достаточно весомое, чтобы в лицо молодому Рауту была брошена бумага с личной печатью Унгарта Седьмого, коей баронету категорически воспрещалось даже заикаться о столь «позорящем род» браке.

Имей Раут достаточно сыновней почтительности, он бы скрипнул зубами и порвал с возлюбленной, отсыпав ей пару горстей монет, дабы смягчить боль расставания. И это было бы правильным решением, правильным со всех точек зрения. К несчастью для рода Шедалей, юноша воспринял и отцовский, и императорский запреты как личное оскорбление. Приказал седлать коней, выгреб из полупустой родовой казны всё, до чего смог дотянуться, и вместе со своей возлюбленной Кэрри ударился в бега.

Примерно тогда Блайт и узнал об истории этой несчастной любви — Тайная Стража получила приказ найти и примерно наказать ослушника. Отношения между баронетом и его отцом были сугубо семейным делом, но тут оказалась затронута честь Его Величества, чей приказ был нагло проигнорирован. Подобного Унгарт не собирался спускать никому.

Двое магов Тайной Стражи, в сопровождении пятерки воинов, настигли беглецов уже в Блуте, где те собирались взойти на корабль, отплывающий, по бумагам, в Кинт Северный, а на самом деле — к островам Южного Креста. Прямо на пристани баронету объяснили, что его место — в казематах мрачного серого здания… или же в не менее вредных для здоровья подземельях императорского дворца. К его возлюбленной (к этому моменту — уже леди Шедаль) претензий не было — ей лишь предстояло лишение титула, расторжение брака… вернее, в обратной последовательности, ну и возвращение в отчий дом. К этому, безусловно, добавлялась небольшая порка — простолюдинке, каковой Кэрри была и каковой ей следовало быть и впредь, следовало больше внимания уделять исполнению воли Императора.

Как оказалось, барон Шедаль не в полной мере проинформировал Консула Блайта, только что назначенного на этот видный пост, о некоторых способностях беспутного сынка. Сынок, как выяснилось, владел магией — и владел неплохо, о чём недвусмысленно свидетельствовали два трупа боевых магов Тайной Стражи, три трупа сопровождающих их воинов и двое калек, которым надлежало передать барону, сопляку-Консулу, Императору и, вообще, всем заинтересованным лицам, что Раут Шедаль покидает пределы Империи и намерен раздавить всякого, кто попытается ему в этом помешать. При этом отцу надлежало дополнительно передать, что на красивый жест с отречением от семьи и титула тот может не рассчитывать.

Стоит ли говорить, что Император был взбешен? Его Величество не намеревался развязывать полномасштабную войну с пиратскими островами из-за этого молодого ублюдка, но титула беглеца лишил, а эмиссары Тайной Стражи получили приказ — найти и наказать. Без помпы и шумихи, вполне достаточно яда в кружку с пивом или кинжала в спину в темном переулке.

Это дело стало одним из досадных провалов тогда ещё юного Блайта. Он попросту не успел. Прибыв на Южный Крест, мятежный баронет купил какую-то лоханку, гордо именовавшуюся бригом, завербовал три десятка головорезов из числа отребья, вечно ошивающегося в тавернах пиратских гаваней, после чего отбыл в неизвестном направлении. Больше ни Раута Шедаля, ни его прекрасной супруги никто не видел.

— Это верные сведения?

— Более чем, господин. Удалось отыскать расписку в получении денег.

— Но Шедаль исчез.

— Верно, однако журнал в своё первое и, как вы знаете, последнее плавание, он не взял. За три дня до отплытия упомянутый мною старпом снова выкрал журнал, на этот раз у баронета. Похоже, тот изрядно торопился — объявил розыск вора и награду за его голову (вы ведь знаете, Ваша Светлость, у пиратов свои законы, и воровство на Островах карается строго), но результатов дожидаться не стал, отбыл в назначенное им же время.

Дамир перевел дух и присосался к кружке с пивом. Блайт не торопил собеседника, раздумывая над услышанным. С того времени прошло более полутора десятков лет, срок вполне достаточный, чтобы относиться к полученному щелчку по носу без прежнего пыла. В какие-то моменты он немного сочувствовал баронету — ради любви тот оставил более или менее обеспеченное будущее, отчий дом, навлек на себя немилость Императора — поступок, достойный рыцаря, хотя и не слишком умный. Жаль, что не удалось встретиться с Раутом… и с его возлюбленной, по слухам, потрясающе красивой женщиной. Что до исчезновения баронета — море полно опасностей, а похищенных отцовских сбережений наверняка хватило лишь на заурядное корыто, щелястое и потрёпанное временем и волнами.

Наконец, Дамир оторвался от кружки, довольно рыгнул и продолжил:

— В течение следующих восьми лет о журнале ничего слышно не было. Я так думаю, старпома поймали и прирезали — но тот, кто это сделал, так и не сумел получить награду, поскольку Шедаль где-то сгинул. Обнаружился он… ну, я про журнал, как раз незадолго до отбытия экспедиции Текарда. Некий Васка Бриз, один из пиратских капитанов, недавно потерявший корабль в стычке с орденцами, пытался продать журнал капитану Текарду — но они не сошлись в цене. Вернее, Текард не поверил, что журнал настоящий, и приказал Васку повесить. Тот не дурак был, сбежал до того, как к нему пришли гуранцы. Как вы знаете, времени гоняться за всяким отребьем у Текарда не было. Где-то спустя полгода Васка проиграл журнал в кости некоему ублюдку по прозвищу «Морской Ястреб», одному из людей адмирала Родана…

Блайт поморщился. Этот Родан, непонятно откуда появившийся на островах за год до начала войны и, всего лишь несколько месяцев спустя уже командовавший эскадрой из полутора десятков кораблей, был настоящей занозой в заднице для Тайной Стражи. Пират, имеющий достаточно сил, чтобы чихать на имперские попытки контролировать вольницу Южного Креста, вызывал раздражение. Уже одно то, что Родан присвоил себе звание адмирала, требовало поймать и примерно наказать наглеца. К несчастью (вернее, к счастью для Родана) поначалу Гуран был занят подготовкой к столкновению с Инталией, затем — расхлебыванием последствий войны. Время пиратского адмирала не пришло. Пока.

— Этот Морской Ястреб, — продолжал пират, — по дури ввязался в войну со светоносцами…Никто толком не знает, кто и когда свернул Ястребу шею, но это сделали. Вместе с уцелевшими вернулось на Южный Крест и кое-что из его имущества, в том числе эта коробка. Кстати, из тех, кто повелся на деньги Империи и влез в эту вашу войну, уцелела едва четверть. Посланцы Его Величества на островах сейчас не в чести.