Не тот Хагрид - Алексей Савчук

что я прожил в этом мире, я научился замечать одну интересную особенность: отец вел явно двойную жизнь. Его отношение к магам и маглам различалось — не в смысле уважения или доброты, но в способе общения, в том, что он позволял себе показывать.

С магами — коллегами, торговцами на Косой Аллее, даже случайными знакомыми из волшебного мира — папа был самим собой. Роберт, Роб для близких, иногда Робин для старых друзей. Он не скрывал своей магии, говорил о ней свободно, обсуждал заклинания и зелья, делился опытом. Его мир был открытым для тех, кто понимал.

С маглами все было иначе. Для них он был Берти — добродушный сосед, немного чудаковатый, но надежный. Или Боб — так его звали фермеры из соседних деревень. Или Бобби — ласково, по-свойски, когда просили помощи. Те же имена, те же сокращения полного имени Роберт, но звучащие совершенно иначе. Словно это были два разных человека, живущие в одном теле.

Еще до первого похода на магловскую сторону папа провел со мной несколько серьезных разговоров о Статуте секретности. Объяснял долго, обстоятельно, как взрослому, почему магический и магловский миры должны оставаться разделенными. Рассказывал истории о том, что бывало в прошлом, когда маглы узнавали о магии, — охоты на ведьм, костры, погромы. И о том, как волшебники скрывались, учились жить среди обычных людей, не выдавая себя.

— Магия — это наш секрет, Рубеус, — говорил он, глядя мне в глаза. — Не потому, что маглы плохие. Просто они не поймут. Они испугаются. А страх порождает ненависть. Поэтому в магловском мире мы обычные люди. Ни палочек, ни заклинаний, ни разговоров о зельях или о чем-то еще из нашего мира. Понял?

Я кивал, запоминая каждое слово.

— А если я случайно… ну, не удержусь? Или кто-то что-то заметит?

Папа тяжело вздохнул.

— Тогда сразу скажешь мне. Не пытайся исправить сам, не придумывай отговорок. Просто скажешь, и я приму меры.

Я понимал, что означало "принять меры". Заклинание забвения, стирание памяти. Это была не жестокость. Это была необходимость. Правила игры, по которым жил магический мир среди магловского. И теперь эти правила касались и меня.

Двойная жизнь. Два имени. Два лица, которые носил мой отец. И теперь учил этому меня. В магическом мире — Рубеус Хагрид, сын министерского служащего, мальчик-полувеликан. В магловском — просто Руби, большой мальчуган, который помогает папе леснику по хозяйству. Никакой магии. Никаких странностей. Просто обычная семья.

Теперь и я учился держать язык за зубами. Следил за тем, чтобы не выдать себя случайным словом или предметом. И постепенно привыкал к мысли, что и у меня теперь два лица. Два имени. Две жизни, идущие параллельно, никогда не пересекаясь. А то и три, учитывая мое попаданство.

Глава 4. Волшебный мир

На вырученные деньги мы покупали то, что не выращивали сами: сахар, крупы, растительное и сливочное масло, мясо, молоко, сыр и рыбу. Отцу нравились некоторые маггловские консервы, сладости и специи из дальних стран. В частности смесей кари у нас стояло шесть разных баночек и он периодически пробовал новые смеси от новых производителей. А я, как привет из прошлой жизни, упросил его покупать мне сладкую газировку, особенно колу.

Позже я подсадил отца на маггловские книги и журналы. Их я и сам с удовольствием читал и перечитывал.

Для меня эти поездки были настоящим погружением в историю. Ожившее ретро, тематический парк на максималках. Я видел автомобили 30-х годов, неуклюжие и угловатые, словно сошедшие со страниц старых журналов. По дорогам все еще часто громыхали повозки, запряженные лошадьми. Люди были одеты в непривычные костюмы, шляпы и платья. Мир жил без интернета, без мобильных телефонов, без той мгновенной связи, которая была неотъемлемой частью моей прошлой жизни. И я с удивлением поймал себя на мысли, что совершенно не испытываю тоски по интернету и гаджетам. Неужели это волшебство так захватило меня, вытеснив привычки человека из будущего?

Отец показывал мне города и деревни, объяснял, как устроен этот мир, как живут магглы, чего они боятся и о чем мечтают. Он учил меня быть незаметным, не привлекать внимания, вести себя как обычный, пусть и очень крупный, деревенский мальчишка. Он пока не догадывался, каких размеров этот мальчишка достигнет. Хотя с другой стороны, тогда у меня должна появиться своя собственная магия, и я сам смогу скрываться за маглоотталкивающими чарами и разбрасываться внушениями.

Вся эта торговая деятельность отца была вполне законной. Министерским служащим разрешается гораздо больше чем обычным волшебникам. В том числе это относится к контактам с магловским миром. Тем более работа егеря сама по себе подразумевает постоянное взаимодействие с их властями — ведь лес не существует в вакууме, его границы проходят через земли простецов.

К тому же в этом есть элемент самообеспечения. Те же туши свиней и коров для подкормки магических животных, зерно для них — на все это Министерство выделяло совершенно недостаточные средства. Отец говорил, что официальных ассигнований хватало бы от силы на треть необходимого. Так что егеря вертятся как могут, зарабатывая недостающие деньги собственным трудом и смекалкой.

Помимо работы в лесу и общения с магглами, папа постепенно знакомил меня с магическим миром Британии. Эти поездки были нечастыми — раз в месяц, а то и реже, — и всегда короткими, но каждая из них была для меня настоящим погружением в сказку.

Первым стал, конечно же, Косой переулок, он же аллея. Шаг из камина «Дырявого котла» на залитую солнцем, мощеную булыжником улицу был для меня настоящим потрясением, несмотря на все знания из прошлой жизни. Одно дело — читать об этом, и совсем другое — видеть воочию. Видеть волшебников в характерных мантиях и шляпах, спешащих по своим делам; слышать уханье сов из торгового центра; вдыхать сложный, многослойный аромат, в котором смешались запахи старинного пергамента, экзотических зелий, карамели и озона от практикуемых заклинаний. Я стоял посреди улицы и, задрав голову, с детским восторгом рассматривал вывески: «Флориш и Блоттс», «Аптека Малпеппера», «Лавка Олливандера». Это было окончательное, бесповоротное погружение в мир поттерианы.

Потом были и другие места. Мы побывали в Хогсмите — уютной деревушке с ее пряничными домиками под черепичными крышами, где в воздухе витал аромат кондитерской. Несколько раз мы выбирались в менее известные магические анклавы, скрытые в крупных магловских городах. Это были не широкие проспекты, как Косой переулок, а скорее небольшие, спрятанные от посторонних глаз улочки или даже отдельные магазины в Бирмингеме, Манчестере и