Судьба - дама настырная (СИ) - Ривер Ива

Меж тем следственная группа рассредоточилась по территории и шарила в траве. Учитывая размеры площадей, поиск продолжался долго, но зато увенчался успехом. Нашёлся саквояж, а в нём — паспорт на имя Карецкой Софьи Альбертовны, пятидесяти трёх лет от роду. С фотографии смотрела убиенная.

***

Детектив Кондратенко помахал перед моим, почти спящим лицом найденным документом и спросил, по-прежнему искажая мою фамилию:

— Ну что, «королева», не припоминаете?

— Нет, — уверенно ответила я, «проснувшись». — Имя это тоже никогда не слышала.

— Жаль… — опечалился «следопыт». — Коля, Гаврилов, — крикнул он кому-то из оперативников, — пулей к новобрачным. Список гостей забери, уже, надо думать, давно составили. И предупреди там, пусть всех поднимают, сейчас опознавать начнём. Нечего спать, когда нормальные люди работают!

Гаврилов оказался проворным и обернулся быстро.

— Так-так, посмотрим… — приступил к изучению доставленного перечня Добромир Петрович. — Нечто в этом роде я и предполагал. Дама в списках не значится, — оповестил он сотрудников, закончив чтение. — Понятненько… Никто не приглашал, знать не знаем, забрела случайно… Вроде тут не частное владенье, а городской парк культуры и отдыха! Кем убита, неизвестно. Ну что ж… давай, Коля, гони народ сюда, пусть тоже на тело полюбуются. А вы, Маргарита Николаевна, пока можете быть свободны. Под подписку о невыезде, разумеется, — «осчастливил» меня дядька и через минуту отпустил.

Я уныло поплелась знакомой дорогой. Ноги, почти сутки протопавшие на каблуках, невыносимо ныли, глаза слипались, а на душе было скверно. Чёрт, мало того, что всё это до жути неприятно, так теперь ещё опять неизвестно когда к родителям попаду…

Мои мама, папа и дочка давно переехали жить за границу и со дня на день ждали меня в гости — я обещала приехать сразу после Сашкиной свадьбы. И вот, пожалуйста, внезапно стала невыездной. Попробуй ещё им это объясни, не вызвав подозрений!

— Рита, подождите, — догнал меня Виктор и зашагал рядом. — Да не расстраивайтесь вы! Всё обойдётся. Сергей говорит, Добромир этот хоть и с придурью малость, но человек порядочный и невиновного в тюрьму не отправит.

— Ну да, — согласилась я, — смешной мужичонка… Сразу видно — борец за справедливость и работу свою любит. Только знаете, он считает, что невиновных граждан в принципе не существует. Вымерли давным-давно, как несчастные динозавры. Так что я особо не обольщаюсь. Если других подозреваемых не найдётся, вряд ли он от меня так просто отцепится.

— Ерунда. Вы же свидетельница невесты и постоянно были у всех на виду.

— Уверены? — усмехнулась я, останавливаясь. — А вот вы, к примеру, меня во время салюта видели?

— Нет, не видел, — немного поразмыслив, признал Виктор. — Но я как-то по сторонам и не смотрел.

— И никто не смотрел. Уж поверьте. Все, как и вы, на небо глазели, вместо того, чтобы подмечать, кто рядом толчётся. Так что вряд ли кто-то сможет с уверенностью сказать, что в момент убийства меня видел.

— Подождите… А откуда вы знаете, что убийство произошло именно во время салюта? — подозрительно спросил Виктор.

— Догадалась! — с сарказмом воскликнула я и продолжила путь. — Дураку ясно, если бы выстрел кто-то услышал, уже бы тревогу поднял. А раз никто ничего не слышал, значит, услышать невозможно было. Оно, конечно, и в другое время из-за громкой музыки непросто было бы выстрел распознать, но всё же какой-то народ постоянно по округе бродил и мог что-то неладное заподозрить. И только на салют все одновременно на берегу собрались. Когда эксперт про полночь сказал, я и не удивилась даже — как раз самое подходящее время.

— Ну да, — согласился Виктор и искоса взглянул на меня, наверное, не особенно веря, что «классическая блондинка» способна даже к минимальным умозаключениям.

Резвый Гаврилов нас обогнал, и когда мы входили в дом, уже выводил из него и не ложившийся спать, и только что разбуженный люд.

— Ну что? Кто она? — кинулись ко мне друзья и тётя с дядей, почти в унисон задавая вопросы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Без понятия, — пожала я плечами. — Лично я убитую не знаю. Сходите, посмотрите… может, узнает кто. А мы пойдём, кофе выпьем, а то я сейчас, как боевая лошадь, на ходу усну.

«Хорошо Магистру», — с завистью подумала я, наливая кофе себе и Виктору. Кота сморило вскоре после десерта, и сейчас мне до умопомрачения хотелось очутиться в кровати рядом с его тёпленьким пушистеньким тельцем.

— Знаете, Виктор, я, наверное, спать пойду, — сказала я, опустошив чашку и опасаясь, что вот-вот усну и в нарушение всех приличий свалюсь под стол.

— Не дождётесь результатов опознания? — спросил он.

— А на кой они мне сдались? Я к убитой никакого отношения не имею. Пусть без меня разбираются.

Тогда мне, конечно, и в голову не пришло, что в каждом поганом болоте есть свои подводные камни.

Глава 7. Подводные камни

Я c облегчением стащила обувь, не раздеваясь, рухнула на кровать, потеснив недовольного Магистра, и мгновенно провалилась в глубокий, но непродолжительный сон.

Будить меня пришла целая делегация. Падая с ног от усталости, я забыла про осторожность и не заперла дверь. И теперь проснулась в обществе милых моему сердцу, но вовсе не ожидаемых сейчас людей, набившихся в небольшую комнатушку.

Не успев толком открыть глаза и удивиться, что им всем здесь понадобилось, я получила от Галки большую чашку кофе и тарелку с бутербродами. Можно было бы выдвинуть смелую версию, что близкие люди за несколько часов моего отсутствия настолько соскучились, что собрались у моей постели с единственной целью — попотчевать меня завтраком… Но такой вывод, судя по напряжённым, угрюмым физиономиям, никак не напрашивался. Оставалось одно — случилось ещё что-то неприятное, и тесно связанное со мной.

Я сделала глоток кофе и, не притрагиваясь к бутербродам, вопросительно оглядела собравшихся.

— Рит, а ты точно убитую не знаешь? — с маятой в голосе спросил Сашка.

— А что, должна? — вопросом на вопрос изумлённо ответила я, отставляя тарелку на прикроватную тумбочку, расписанную весёлыми мишками.

— Ну так… мало ли… вдруг вспомнила… — невразумительно пробормотал он и беспомощно оглянулся на остальных в поисках поддержки.

— Да что ты мямлишь, в конце концов?! — взбесилась я, глядя на растерянное лицо приятеля. — Она кто?! Моя потерянная во младенчестве настоящая мать? Или, может быть, неведомая троюродная тётушка, завещавшая мне родовой замок в Уэльсе?!

Наконец инициативу взял в руки Олег.

— Рит, ты только не психуй, ладно? — для затравки попросил он. — Эта женщина — нынешняя невеста твоего бывшего бой-френда.

— Что?.. — я чуть не захлебнулась кофе. И никогда ни минуты не сомневаясь в Олежкиной честности, зачем-то накинулась на Сашку: — Веселовский, это правда?!

— Ну как бы да… — с тяжёлым вздохом подтвердил приятель.

— Да вы с ума посходили, что ли?! Она же ему в матери годится! — возмутилась я.

На самом деле поражена я была не столько возрастом своей преемницы, сколько внешностью. Выходит, и вкусу своему Дима тоже изменил…

— А великий русский поэт считал, что «любви все возрасты покорны»… — удручённо вклинилась жена Олега — Маша.

— Пушкин совсем не то имел в виду, — отмахнулась я. — Ребят, вы что-то путаете… она не может быть его невестой! Вот эти «Даша с Машей», с которыми он явился, в самый раз, а эта дамочка… да ну вы что?! — в запале я не заметила, что плету очевидную нелепицу. Две девушки никак не могут быть одной невестой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Она не Маша, она Катя… — подавлено поправила Машка.

— Да ну какая разница, Маш, я же о другом!

— Ритуль, ты успокойся, — подсела ко мне тётя. — Дело в том, что Дима сам её опознал. И не только её…

— Мы что, ещё чей-то труп проворонили?! — вырвалось у меня.

— Нет, слава богу, труп один. — «Конечно слава! Прям не знаю, на какой угол хвалу воздать!» — Кроме него Дима опознал свой пистолет, — вздохнула Лика. — Женщину застрелили из его оружия.