Венок тумана. Два сердца - Наталья Шнейдер

миг чувство противоречия подтолкнуло под локоть: а не послать ли ее, не поступить ли наперекор?

Язвительный смех врезался в уши, и я осознал, что это были не мои мысли. Нечисть. Я разозлил опасную нечисть, которой якобы не существует.

И очевидно было, что ведьма, так ее и разэтак, куда лучше меня знает, что делать.

Она выхватила с моего пояса нож, склонилась, вычерчивая на земле круг, огораживающий нас троих.

Волосы русалки удлинились, поплыли по воздуху, будто влекомые водным течением, обвились вокруг запястья ведьмы. Я бросил огненное лезвие, отсекая прядь. Чудовище рассмеялось.

Щекотка скользнула по животу, пробралась под мышки, в ступни — хотя я твердо стоял на ногах. Проникла под кожу, будто растекаясь вместе с кровью по телу. Я дернулся раз, другой и все же не выдержал — расхохотался. Ведьма застонала, неловко дергаясь, будто волшебная щекотка достала и ее. И только малец закричал:

— Мамочки!

Смех рвался из груди помимо воли — вместе с воздухом.

— Не… могу… дышать…

Дергаясь, будто на ниточках, хихикая, ведьма все же сумела замкнуть круг. Рухнула на колени у моих ног, тяжело дыша. Малец тут же выпустил меня, повис у нее на шее, прижимаясь всем телом.

— Алеся, мне страшно!

Лес вокруг будто сошел с ума. Деревья хлестали по невидимой стене. Волосы снова потянулись, оплетая ее жуткой паутиной. Все выше. Все плотнее.

— До утра мы не продержимся, — сказала ведьма, и голос ее прозвучал пугающе спокойно.

Я зажег светильник. Огляделся. По левую руку темнела прогалина, а там…

Я тронул ведьму за плечо, указывая туда.

— Я слышал, нечисть под дубом слабеет.

Она с непроницаемым лицом посмотрела на дуб. Тоже огляделась.

— Посвети-ка там.

И опять я послушался прежде, чем понял, что подчиняюсь. Осина. Совсем молодая, стволик толщиной в половину моего запястья.

— Ты тоже посещал факультатив по боевой магии? — хмыкнула она.

— Как, ты… — задохнулся я.

— Не доучилась, но кое-что помню.

Она смотрела мне в глаза прямо и настойчиво, так, словно пыталась что-то сказать. Закрутила руку в воздухе, будто создавая водоворот, указала на дуб. Резко рубанула ребром ладони, переведя взгляд на осинку.

— Факультатив по боевой магии… — медленно повторил я. Дошло!

«Аркан». Невидимые веревки сдернули русалку с ветвей, бросили под дуб. Меня снова скрутило от дикого воя. Разревелся мальчишка. Ведьма метнула огненный резак, осинка накренилась. Не давая ей упасть, я потянул деревце к себе магией, а ведьма короткими точными заклинаниями обрубала ветки, так что через пару мгновений в моих руках был осиновый кол.

— В сердце! — крикнула ведьма.

Я метнулся к чудовищу, занес кол…

— Ярик…

Передо мной на земле лежала мать. Такой, какой она была в последние дни: осунувшееся желтоватое лицо, в вырезе рубашки под халатом торчат заострившиеся ключицы. Я замер.

— Ярик, сынок… Неужели ты хочешь убить маму?

Я забыл, как дышать. Этот голос, эти слова жгли душу каленым железом.

— Она не твоя мать! — закричала ведьма.

— Ярик, мне больно… Помоги мне.

Сам не сознавая, что делаю, я потянулся к ней. Помочь встать, обнять, увезти домой.

Что-то коснулось моего колена, обвивая ногу. Я вздрогнул, будто просыпаясь.

Зажмурился. С силой опустил руки. Захрустела плоть. Я застыл, боясь открыть глаза.

— Матвей! — Крик ведьмы хлестнул точно плеть по обнаженным нервам. — Матвей, стой!

Я оглянулся только для того, чтобы увидеть, как белая рубашонка исчезает между деревьями.

Глава 10

Алеся

— Матвей! — я рванулась за ним. Догнать. Успеть!

Ветки березы, словно живые, опустились к моему лицу, преграждая дорогу. Я отмахнулась от них. Ветер взметнул мои волосы, перепутывая их с ветками. Я рванулась, не обращая внимания на боль. Но лес не собирался меня пускать — под ногу подвернулся корень и я со всего маха прилетела виском о березовый ствол. Искры из глаз. Темнота — кажется, всего на миг.

Бледное пятно, обрамленное темным ореолом, нависало надо мной. Я вскрикнула, шарахнувшись.

— Тихо ты! — окрикнул меня голос городского.

Я выдохнула. Не сущность с той стороны. Просто темнота стерло лицо.

— Дай, залечу.

Висок ныл, будто в него воткнули толстенный сук.

— Обойдусь, — отмахнулась я. — Матвей?

— Тихо, я сказал! С сотрясением шутки плохи.

Горячие пальцы легли мне на виски, тупой сук превратился в огонь, я прокусила губу, чтобы не заорать, но стона сдержать не удалось.

— Все. — городской отстранился.

Я слизнула с губ кровь.

— Спасибо.

— Обойдусь я без твоего спасибо! — взорвался он. — Какого леш…

Я закрыла его рот ладонью, не давая договорить.

Он мотнул головой, высвобождаясь. Повторил.

— Какого…

Осекся. Сообразил, надо же.

— Зачем ты потащила ребенка в лес посреди ночи?

— Зажарить и съесть! — огрызнулась я. — Сам хорош, здоровый мужик пятилетку не догнал!

— Да ты… — он замахнулся, но не ударил. Устало опустил руку и отвернулся. — Не догнал. Он как будто раздвоился. Я схватил воздух.

Я медленно выдохнула, и с выдохом из груди словно ушла вся злость. Осталась только мертвенная пустота. Все было зря.

Хозяева не тронут Матвея — теперь, когда на нем мой оберег. Но и кроме них есть кому обидеть пятилетку в ночном лесу.

— Матвей! — закричала я. — Ау!

Тишина.

То ли слишком напуган.

То ли отозваться уже некому.

— Он не кричал?

Городской покачал головой. Тоже крикнул:

— Матвей!

— …яяя, — отозвалось из леса.

Я дернулась на звук, но городской схватил меня за руку.

— Ты куда? Он там!

Его палец показывал в сторону, противоположную той, куда смотрела я.

— Я слышала крик оттуда.

— Но…

В темноте по-прежнему не было видно лица — лишь белое пятно с провалами глаз, но мне показалось, будто от него повеяло страхом.

— Это… снова та нечисть?

— Нет. С той покончено. — очень не хотелось это добавлять, но справедливость требовала. — Благодаря тебе.

Даже в темноте было заметно, как его передернуло.

— Не напоминай. Если не она, тогда что происходит?

Я поежилась. По всему выходило, что леший гневается за обиду, учиненную русалке. Если так — мальца нам не найти.

«Нам». Я что, уже заодно с этим городским хлыщом? Из-за которого все и случилось?

— Разводи костер. — сухо приказала я. — Может, увидит свет и сам выйдет.

— Раскомандовалась! Что теперь, просто сидеть и ждать? А если не…

Он не договорил, снова махнув рукой.

— Да, тебе — сидеть и ждать! И без того натворил!

— Я? — взвился он. — Это ты притащила ребенка в лес посреди ночи, а я — натворил?! Нех… Незачем на меня всех собак вешать!

— А кто русалку разозлил! Я ее почти уговорила, а ты… Еще бы штаны снял и причиндалы ей в лицо