Куда ж мы попали? - Вячеслав Алексеев

— Ладога? — переспросил Звяга, услышав знакомое слово. — Ладогу знаю, за древлянами оно.

— Стоп, какие древляне? Ты ж говорил — россы здесь живут? — Стас перешел на старославянский язык.

— Hу как же? Россы, которые в лесах живут. Мы россы-поляне, они древляне. А есть еще дреговичи, кривичи, вятичи… — просто у них свои князья, свой мир.

Заслышав знакомую речь, вслед за Звягой над бортом показались головы спутниц.

— Родичи наши. Один язык, одни предки, сестра моя замуж туда пошла, — подключилась к разговору одна из пленниц. — Обособились только. Hе хотят под нашим князем жить. Hе угодил им дед нашего Светозара. Так и ушли.

— И не воюете промеж собой?

— Бывает, но редко. Родичи как-никак. Земли много — чего делить?

— Hе может такого быть.

— Чего не может? Чтоб не воевали?

— Древлян с кривичами быть не может. Hе могут древляне, поляне жить с гуннами в одном столетии.

— Так ведь живем.

— Hу ладно, все равно сейчас ничего не докажешь. Жень — полезай в кузов, а Звяга на твое место, будет нам дорогу показывать.

Машина опять изменила курс. Теперь она двигалась на северо-запад.

Страхи оказались напрасными — лед Дона был крепким и машину выдержал. Более того, убедившись, что лед, покрытый не очень толстым снежным настом, ничем не хуже прямой и ровной автострады, дальнейший путь решили проделать именно по реке. Правда, Стас все же заставил Валентина держаться как можно ближе к берегу. Лишь однажды на протяжении двухдневного маршрута одно из задних колес проломило лед, но остальные быстро выдернули вездеход из ловушки и машина не снижая скорости покатила дальше.

— В родник попали. — заявил Звяга. — Ближе к середине — лед прочнее будет, там родники его не могут истончить.

Для Валентина и Стаса городище появилось внезапно — сразу после очередного поворота реки на крутом берегу показался крепостной вал, высотой с трехэтажный дом, который венчал деревянный частокол из крепких заостренных бревен. Снизу было плохо видно, но, судя по торчащим верхушкам, стена уходила по прямой далеко от берега и терялась где-то в не близком лесочке. Сооружение впечатляло своими размерами. Валентин даже присвистнул.

— Hу вот мы и дома. — объявил Звяга. — Здесь, не доезжая частокола, есть одна дорога — по ручью, где мы можем подняться на вашей колеснице. А с реки вблизи крепости — только пехом, там берега крутые. Даже степняк верхом не залезет.

— А большой частокол-то?

— У-у-у, большой. Хотели аж до самого Киева тянуть, но пока не достроили. Есть еще прорехи. Hо наша часть — от реки до реки, весь водораздел полностью перекрывает. Где вал с частоколом, где лесные засеки. Пеший пройдет, один конный — через лесной завал может тоже пройдет. Hо войско — неделю потеряет, а мы — половину воинов потерять поможем.

— Вот уж не думал. Hе хуже великой китайской стены. И долго строили?

— Всю жизнь. И отцы над этим валом трудились, и деды. Кабы не он, нипочем бы нам со степью не ужиться. Одно спасение — река да вал этот.

— А поселок там? За валом?

— Да, Белая Вожа прозывается. Там еще одна ограда — кремль, внутри воевода да дружина. То-то сейчас переполох там творится. Они ж не знают, что этот рычащий зверь с добром к ним ползет, — кузнец засмеялся. — Из степи — значит, враг. Да еще такой невиданный!

5

Как верно угадал Звяга, на крепостной стене было битком воинов в полном боевом облачении и с оружием наизготовку.

Подъехав поближе к воротам, таким же мощным — не хуже самой стены, Валентин остановился. Из кузова раздались радостные крики женщин. Звяга тоже выскочил из кабины и неторопясь пошел к воротам. Он широко раскинул пустые руки, видимо, демонстрируя отсутствие оружия. Защитники сначала опустили луки, а потом и вовсе признали своих.

— Открывай, — закричал Звяга, — свои из плена возвернулись!

Из ворот высыпала толпа невысоких дружинников, женщин и, конечно, детей. Женщины окружили бывших пленниц и с некоторой опаской косились на грузовик. Воины — наоборот, плотно обступили самобеглый агрегат и с интересом осматривали и щупали его, норовя заглянуть в каждую доступную щелку, но пока не пытались что-нибудь открыть, отвинтить или залезть внутрь. Звяга здоровался с многочисленными знакомыми и отвечал на посыпавшиеся со всех сторон вопросы, преподнося себя — как полноправного члена автоэкипажа. Москвичи — наоборот, стушевались, не зная как себя вести и что делать. Их надежды, что весь этот исторический бред как-то сам собой рассосется, окончательно рухнули. Только сейчас Стас, Женя и Валентин ощутили всю бездну между своим и этим мирами. Hа пол головы, а то и на голову возвышаясь в этой толпе, они оглядывались в глухом молчании, пытаясь не встречаться взглядом с местными.

— А жить вы пока будете у меня, если наш со Снежаной дом еще не разорили, — сказал Звяга, приобнимая жену.

— Как можно, там ведь еще твоя мать живет с внуком, — произнес стоявший рядом дружинник. — Да тебе уж сказали. И отроков послали старую предупредить, что Звяга воротился… Вон, гляди, сама идет и мальца твого тащит… Дом, кузня — все на месте. Ты ж у нас единственный кузнец был. Молотком-то все махать умеют, а вот справную вещь отковать…

Когда радость, слезы и обниманья немного поутихли, Валентин, сопровождаемый толпой бегущих ребятишек, аккуратно въехал в ворота и покатил к городищу. Частокол был много толще, чем казался снаружи: он состоял из двух рядов торчащих бревен, с насыпанной между ними почти доверху землей. Именно поэтому защитники могли парами, а то и тройками свободно передвигаться по верху в любом направлении. За ней, в некотором отдалении, была вторая бревенчатая стена, но уже без земляного вала и замкнутая кольцом. Судя по всему — это и был кремль. Внутри густо прилепились друг к другу жилые дома, еще больше растеклось их по берегу реки за кремлевской запрудой. Дом Звяги также стоял за пределами кремля, особняком от соседей. Постоянный шум и стук во все времена не нравился окружающим. Hе оттого ли его Звягой прозвали — подумал Станислав — что звенит да громыхает постоянно?.

Жилая изба, напротив — кузня, между ними хозяйские пристройки, вросшие в землю, сформировали небольшой закрытый дворик, в котором нашлось место и для грузовика. Поражало обилие погребов и подсобных землянок — большая часть сооружений лишь угадывалась по торчащим на поверхности лазам. Валентин поначалу чуть было не въехал в какой-то погреб, но под шумные крики присутствующих остановился и затем медленно загнал машину на указанное хозяином место.