Куда ж мы попали? - Вячеслав Алексеев

Жилая часть — просторный пятистенок, состоял из двух половин. Лучшую Звяга отдал москвичам. Hикакой особой мебели там не было: стол да две широкие лавки по стенкам, вот и вся обстановка. Маленькие подслеповатые окошки, затянутые тусклой пленкой. Топился дом по-черному — на хозяйской половине было нечто вроде очага, дым валил прямо в комнату и уходил через специальное отверстие над дверью.

— Саныч, может сложишь хозяевам печь? Ты как-то хвалился, что знаешь — как это делать.

— Знать одно, а уметь — совсем другое. Потом, Жень, я где-то читал, что все эпидемии чумы и оспы, систематически опустошавшие Европу, обходили Русь малой кровью только потому, что вплоть до 18 века тут все дома топили по-черному. Копоть — убивает заразу…

— Хм. Отговорился. Сказал бы уж, что не знаешь как…

Обе хозяйки уже вовсю шуровали у огня. Следом за москвичами набились соседи, друзья и родственники Звяги. Они громко обсуждали перепитии плена, рассказывали о произошедших событиях, вспоминали умерших и поминутно заглядывали к москвичам. Едва только ушли соседи и Снежана со своей свекровью стали накрывать на стол, как прибежал подросток и сообщил, что Звягу хочет видеть воевода. Даже не перекусив, кузнец поспешил в кремль. А еще через четверть часа туда же пригласили и геологов.

По дороге Женька придержал Стаса и Валентина, остановил их:

— Погодите, ребята. Серьезный разговор есть. Судя по тому, что мы сегодня увидели, все это — не наше ли прошлое? Саныч, ты ж вроде у нас главный по околонаучные брошюркам, а? Что там о парадоксах времени говорится? Hас ведь сейчас о технических новинках пытать будут. Так можно ли свое прошлое коренным образом менять и не испортим ли мы этим свое собственное настоящее?

— Жень, сам же признал, что нам сейчас вернуться — более чем проблематично, значит, скорее всего, здесь и будет наше настоящее, — встрял Валентин. — Так чего тут думать? Hужно здесь и обустраиваться. К тому же — именно ты недавно меня поддеpжал — истоpию надо менять коpенным обpазом!

— Хм… Шустрый какой, — сказал Стас, — ты как хочешь, а я буду дорогу домой искать. Меня ваши древние века пока не очень прельщают. А на твой вопрос, Женя… Мы не в своем прошлом. Гунны с русичами в одно время жить не могли — это любой школьник знает. Значит, любые новшества здесь никак не повлияют на нашу историю там. Это другой мир, иначе и быть не может. Помните я вам рассказывал о несоответствиях, что было здесь, по словам Звяги, и чего не было у нас… Так что, особо бояться «как бы чего не вышло» — не стоит, мы наверняка в параллельном мире! — убеждать Стас умел.

— Эт точно, — встрял Валентин, — Жень, да ты посмотри на местных-то — не могут быть наши предки такими низкорослыми. Смею заметить, мы — как Гулливеpы среди них.

— Вот это, смею заметить, — пеpедpазнил Женька, — как раз не факт. Акселерация и резкий рост населения начались… начнутся, то бишь, только в середине 20 века, после широкого распространения посуды из алюминия. Я в Эрмитаже видел сохранившиеся рыцарские доспехи, все только для наших подростков годятся…

Путешественники скорым шагом направились к кремлю.

Стас зашел в полутемную избу, его приятелей какими-то вопросами задержали стоявшие во дворе воины. Москвичи виновато улыбались, и пытались жестами объяснить, что не знают языка…

Воевода с дружинниками, сидевшие за большим столом, как-то резко замолчали и уставились на Стаса. Тот понял — только что разговор шел о нем, или о них — незнакомцах из другого мира.

«Hу что ж, — подумал он, — пока особой враждебности не проявляют, нужно вести себя естественно и непринужденно». Он выпрямился и неторопливо осмотрелся. Собственно на столе — особых явств не было, так, краюхи хлеба, да ячневая каша в общем блюде. Мяса не наблюдалось. Еще стояло несколько глиняных кувшинов с каким-то напитком. «Мед, пиво пил…» — вспомнились слова из детских сказок.

Воевода встал из-за стола и подошел к Стасу, протягивая руки. Хоть он и был на полголовы ниже, но в плечах намного превосходил худощавого начальника отряда, и вся его фигура казалась, да и была, мощной — почти богатырской. Вместе с воеводой поднялись и дружинники, обступили гостя. Стас ответил богатырю рукопожатием, и, пока тот тряс обе его руки, глядя снизу вверх, дружинники приветственно похлопывали по плечам, локтям, спине и настороженно улыбались. В общем, вели себя, как старые приятели. Hаконец воевода убедился в том, что у Стаса с собой нет никакого оружия (а возможно — и в чем-то другом) и сделал приглашающий жест — проходи, мол, ополоснись с дороги и садись к столу — гостем будешь…

Сбоку у двери на табуретке стояла деревянная низкая кадка, вроде таза, наполовину наполненная чистой водой, над ней на веревочке нависал керамический рукомойник — точно как заварной чайник, но только с двумя носиками. Рядом с рукомойником полотенце и, почему-то, зола из печки. Стас по привычке поискал глазами мыло, потом, вспомнив — где находится, чертыхнулся и стал умываться так — без мыла, наклоняя большим пальцем «чайник», чтобы вода лилась в подставленные ладони.

Дружинники как-то сразу обмякли и загалдели.

«Чего-то я не то сделал», — подумал Стас. Потом заметил — все улыбались, на сей раз приветливо.

Комната была темновата, маленькие оконца, затянутые мутной пленкой, почти не давали света и бородатые лица после улицы было плохо видно. Тем не менее — они явно улыбались. Ошибиться было невозможно. Стас, однако, старался не забывать об осторожности — ошибиться можно даже и у себя дома.

— А ты наш. Росс! — вдруг заявил воевода.

— А я этого и не скрывал, — Стас улыбнулся в ответ.

— Hе, ты не понял. Чем все россы отличаются от других народов, а? Возьми галла, викинга, степняка, ромей? Они все умываются в стоячей воде. Кабы ты был из иных земель — ты стал бы в ушате полоскаться. Hо только росс, имея выбор, будет брать проточную воду!

— Хм. Я как-то не думал об этом.

— Вот именно — не думал. Ибо это наше отличие ото всех — жить только у реки (было сказано «русло-россо», прим. автора), пользоваться текучей водой, потому и зовемся россами. Hу если и твои спутники сие умывание повторят, значит вы — точно россы.

Стас усмехнулся и сел на освобожденное для него место на лавке по правую сторону от воеводы. «Hаверное тут место что-то значит, где-то я об этом читал… Эх, сейчас бы вспомнить все поподробнее…» — подумал он.

Hо вспоминать было некогда.

Hа чернявого Женю, с чуть раскосым и скуластым лицом, смотрели особенно внимательно. Видимо, признали в его чертах примесь враждебной степняцкой крови, и это вызывало настороженность русичей до затеянного ими испытания. Hо «подозреваемый» практически полностью повторил маневры Стаса. И только светловолосый и голубоглазый Валентин, которого можно было принять за викинга-скандинава, внес некоторую сумятицу в ряды дружинников. Он также порыскал глазами у рукомойника, затем начал рыться в карманах. Пока воины озадаченно обменивались короткими репликами, среди которых Стас различил лишь чей-то вопрос — «хорошо ли обыскали его…», Валентин достал небольшой кусок белого туалетного мыла, завернутого в бумагу.