Самый желанный герцог - Селеста Брэдли

Молодой человек откашлялся. Не будь повесой. Она умерла бы от потрясения, если бы ты хотя бы намекнул на нечто подобное. Его Софи была полностью незнакома с миром и со всем его злом. Он намеревался и дальше держать ее в неведении, даже если он сам был представителем этого зла.

Сейчас она выжидательно смотрела на него. Все верно, она ведь задала ему вопрос, не так ли?

Внезапно он передумал рассказывать Софи о своей семье и титуле. Ему захотелось притвориться, что этого не случилось, еще на несколько мгновений. Грэму было так комфортно с Софи именно так, как сейчас обстояли дела.

Поэтому вместо ответа — снова — он потянулся за первой страницей из тех, что лежали на ее коленях. Молодой человек заморгал, глядя на летящий, красивый почерк. Неужели он ожидал чего-то напряженного, узкого… подавляемого?

До того, как у Грэма появился шанс на самом деле прочитать что-то, написанное там по-немецки, Софи выхватила у него лист.

— Не смотри на это. Это всего лишь заметки. — Она бросила на него грозный взгляд. — Мне не нравится, когда мои переводы в беспорядке. Ты бы знал об этом, если бы хоть раз в жизни приложил к чему-то свой ум вместо того, чтобы впустую растрачивать его.

Теперь она начала суетиться из-за него. Грэм улыбнулся, успокоенный знакомой вспыльчивостью ее тона. Он мог так легко очаровывать большинство людей своими манерами, что потерял всякую веру в остроту восприятия мира. Только Софи потрудилась рассмотреть его достаточно пристально, чтобы рассердиться.

Он ласково улыбнулся ей, настолько обрадованный тем, что он снова был «Грэмом, бесполезным бездельником», что почти забыл замаскировать свою улыбку обычным слоем иронии.

Софи заморгала от удивления, ее глаза расширились в изумлении. Грэм быстро оправился. Он плюхнулся рядом с ней на сиденье у окна, намеренно перемешав ее бумаги, пока она не начала хлопотать над ними, благополучно отвлеченная от его непривычной искренности.

— Продолжай, Софи. Над чем ты работаешь? Расскажи мне сказку.

Она бросила на него подозрительный взгляд, пока шелестела выпавшими листами.

— Ты говоришь серьезно или просто собираешься повеселиться?

Грэм опустил голову, прислонившись к амбразуре окна, и устало закрыл глаза.

— Любимая, я слишком устал, чтобы веселиться. Я просто хочу сидеть здесь в твоей мирной гостиной и слушать.

Софи ненавидела, когда он называл ее «любимой» или «милой» — ненавидела, потому что ее невежественное сердце имело тенденцию слегка подпрыгивать при каждом таком слове. А еще потому, что у него это выходило слишком легко. Вероятно, лорд Грэм Кавендиш называл так множество женщин — игриво в бальном зале или так же игриво в спальне.

Софи ненавидела то обстоятельство, что она была одной из множества.

И все же, сегодня Грэм выглядел несколько необычно. Он, на самом деле, устал и не в своем обычном «слишком много выпил и всю ночь соблазнял кого-то» стиле. Он казался больным и утомленным, словно его мозг был слишком обеспокоен, чтобы отдыхать.

Что было смешно, потому что Грэм никогда ни о чем не беспокоился. Беспокоиться означает заботиться.

Тем не менее, он здесь и хочет знать, над чем она работает. Софи в последний раз перебрала свои бумаги.

— Я еще не закончила… но думаю, что это моя любимая народная сказка в настоящий момент.

Грэм прошептал что-то одобрительное, поэтому она сделала вдох и начала читать ему. Он слушал молча, но девушка ощущала, что с каждым вдохом его напряжение ослабевает.

— «… и богатый человек женился во второй раз, а жена привела с собой двух своих дочерей. У них были красивые и привлекательные лица, но противные и злые сердца…»

Он фыркнул. Софи подняла взгляд.

— Что в этом смешного?

Грэм не открывал глаз.

— Почему в твоих волшебных сказках все красивые девушки всегда жестокие?

Софи слегка скривилась.

— О, просто потому, что это правда.

Молодой человек открыл глаза.

— Дейдре красива, но она очень мила.

Софи пожала плечами. Ее кузина Дейдре была белокурой красавицей, похожей на богиню, статной, но не слишком высокой, и отлично знакомой с маленькими нюансами Общества благодаря иногда жестокой опеке Тессы.

К тому же она была упрямой, мятежной и немного неистовой. Только такой сильный и уверенный в себе мужчина, как лорд Брукхейвен, смог приручить упорную Дейдре. Софи в конечном счете привязалась к Дейдре, потому что сердце у ее кузины было таким же горячим, как и решительным, но Ди вовсе не была в точности «милой». Однако Софи определенно не собиралась спорить по этому поводу.

— Дейдре — просто исключение, которое подтверждает правило, — чопорно заявила она.

Грэм закатил глаза.

— Ненавижу, когда люди говорят это. Что это означает? Правило есть или его нет — исключения ничего не подтверждают.

Софи открыла рот, чтобы оклеветать его мыслительные способности, но затем остановилась.

— Я… я никогда раньше не задумывалась об этом.

Выиграв это очко, он любезно засомневался в своей правоте.

— Но опять же, Тесса подтверждает это правило в достаточной для кого угодно степени.

Оба захихикали после этих слов. Тесса, представлявшая собой ядовитую личность, обладающую исключительной волей и эгоизмом, была легким, но убедительным доводом. Такая же красивая, как и Дейдре, но хорошо известная из-за своей злобности, Тесса предоставляла бесконечную возможность для насмешек просто будучи самой собой.

Софи испытала двойное искушение рассказать Грэму о последних сексуальных похождениях Тессы, но воздержалась от этого. Тесса была весьма отвратительной, но при этом она была единственной компаньонкой Софи. Без нее Софи, как ожидалось, придется немедленно вернуться в Актон — а этого нельзя было допустить.

Софи сменила тему.

— В этих сказках можно найти много правдивого. Я узнала достаточно интересных вещей о жизни в целом.

В ответ Грэм с недоверием рассмеялся.

— Правдивых? Они интересны, что и говорить, и всегда радостно слышать, как добродетель добивается победы, но они не имеют никакого отношения к настоящей жизни.

Но я хочу, чтобы добродетель победила.

Нет, Грэм был прав. Софи опустила свои бумаги.

— Я не настолько наивна, как ты полагаешь, Грэй, — сурово ответила она. — Я совершенно ясно понимаю, что именно Тессы и Лайлы обычно празднуют успех. — Черт бы побрал Лайлу в любом случае. — Но это не умаляет моего убеждения, что они не должны побеждать.

Она ожидала, что Грэм высмеет этот аргумент так, как он обычно делал. Вместо этого он, кажется, почти рассердился.