Самый желанный герцог - Селеста Брэдли

Девушка продолжила.

— Почему ты сам не свой?

Он коротко рассмеялся.

— После того, как я ушел вчера вечером отсюда, случилась забавная вещь… — Он не хотел произносить это вслух. Рассказать Софи означало каким-то образом сделать вещи реальными — но, возможно, пришло время это сделать. — Мой отец умер.

— О, как ужасно! — Ее голос снова потеплел, что заставило его чувствовать себя еще хуже. — Неудивительно, что ты ведешь себя не как Грэм, которого я знаю.

Эти слова заставили его громко рассмеяться, резким, отрывистым, истеричным смешком — если бы она знала настоящую причину.

— Мой старший брат умер вместе с ним.

Теперь Софи встала перед ним, положив ладонь на его руку.

— О, Грэм!

Молодой человек прикрыл рот рукой, подавляя истерический смех, который рвался наружу. Сейчас она глядела на него с осторожным замешательством.

— Двойная трагедия, — произнесла девушка. — Как печально.

Смех, отчаянный и панический, начал с борьбой прорываться на свободу.

— Есть еще кое-что…!

Софи отпрянула и сложила руки на груди, уставившись на него.

— Грэй, давай выкладывай!

— Они все умерли. — Его голос, уже искаженный от сдерживаемого смеха, странным образом сломался на слове «умерли». Грэм снова потер лицо. Его руки оказались влажными. Он глубоко вдохнул, встревоженный собственным недостатком сдержанности.

А затем Софи оказалась рядом с ним, взяла его руки в свои, заставила его сесть — почти подтолкнула — и встала на колени у его ног.

Грэм собирался поблагодарить ее за то, что она находится рядом с ним, но затем осознал, что крепко сжимает ее ладонь своей рукой. Суставы его пальцев побелели от силы, с которой Грэм это делал, но она не показывала, что ей больно. Он ослабил хватку.

— Извини.

Софи потянулась к нему. Он наклонился ближе. Да. Она положила одну руку ему на грудь и вытащила его носовой платок из нагрудного кармана.

— Вот, — спокойно произнесла она. — У тебя глаза на мокром месте.

У него были мокрые глаза. Казалось неправильным употреблять слово «плакать», потому что Грэм был достаточно спокоен, за исключением остатков неуравновешенного смеха и тенденции к увлажнению глаз.

Он взглянул на Софи.

— Ты знаешь, что это означает, не так ли?

Она кивнула с невозмутимым спокойствием.

— Да. Теперь ты совсем одинок.

Грэм подавил новый приступ яростной истерии.

— Нет. Я имею в виду… да, я одинок. Но что более важно, потому что фактически я все время был одинок… я — новый герцог Иденкорт.

Софи всегда удивлялась, почему люди используют слово «разбитое сердце». Сердца бились и иногда останавливались, но как мышца может разбиться?

Кажется, это происходит почти безо всяких усилий.

Она считала себя неуязвимой. Она высокомерно предполагала, что так как у нее нет возлюбленного, то она никогда не испытает любовных мук.

Какой же она была идиоткой.

Сквозь стук в голове и шум в ушах Софи слышала, как Грэм произнес ее имя. Его голос звучал так далеко.

Так и есть, он дальше, чем когда-либо был.

И он не вернется обратно.

Глава 5

Комната, когда-то казавшаяся убежищем от жестокого мира, сейчас окружила Софи во всей ее безвкусной ветхости и обманчивости. Ее святилище оказалось всего лишь помещением в дешевом, арендованном доме, а ее принц стал мужчиной, которого она просто не могла заполучить.

— Конечно же, нет ни единого пенни, которое можно было бы унаследовать, — легко произнес Грэм так, словно все это не имело значения. — Есть только земля и ничего из того, что могло бы обеспечить мне десерты, подобающие герцогу.

Деньги. Он говорит о деньгах — когда должен был услышать хрустальный звон ее разбившегося сердца с другого конца комнаты!

Чего еще ожидать от мужчины, подобного ему, и такой женщины как ты?

— Так что, кажется, — продолжал Грэм, — я должен немедленно жениться, и жениться на приданом, если хочу иметь удовольствие продолжать жить в такой же манере, к которой привык.

Что ж. Трижды идиотка за один-единственный день. Софи думала, что ее сердце не сможет расколоться еще больше. Ей на самом деле пора научиться не делать таких наивных предположений.

— Жениться, — тупо повторила она.

— Да. — Его взгляд устремился на улицу через окно — или возможно, куда-то еще дальше. В сторону дома леди Лайлы Кристи?

— На ком?

Грэм заморгал, удивление вернуло его обратно в гостиную, обратно к ней. Затем он криво усмехнулся и пожал плечами, затем развел руками.

— Боюсь, у меня нет ни малейшего представления. — Он попытался вернуться обратно к прежнему дразнящему тону. — Почему бы тебе не выбрать кого-нибудь для меня, любовь моя? Предпочтительно такую девушку, которую я смогу выносить подряд более одного часа в день.

Он не хотел быть жестоким. Софи хотелось верить в это. Если ей нужна дальнейшая иллюстрация того, насколько далеко он находится от нее, все, что ей нужно — это посмотреть в зеркало!

Довольно!

Девушка резко поднялась. Когда она успела сесть? Софи не помнила.

— Извини, Грэм… ах, ваша светлость. Я только осознала, что уже поздно. Надеюсь, вы извините меня, но у меня так много дел сегодня…

Смешное оправдание, когда он всего лишь час назад застал ее спящей на сиденье у окна. Грэм был слишком хорошо воспитан, чтобы сказать об этом, так что он только поклонился и произнес надлежащие извинения за то, что задержал ее. Софи кивнула, пытаясь сдержать неистовую потребность отказаться от своих манер.

— Надеюсь, вы не возражаете сами найти выход…? — Она взмахнула рукой по направлению к двери, и фарфоровая ваза — которой никогда не угрожала опасность за все те часы, которые они провели вместе в этой комнате — пролетела несколько футов прежде, чем разбиться о стену.

Софи резко отпрянула в сторону от грохота. Нет. Только не сейчас. Пожалуйста, не сейчас.

Бесполезно. В своем торопливом отступлении она перевернула маленький столик, хрусталь, стоявший на нем, также со звоном разбился о пол.

— Софи…

Она ощутила его теплую руку на своем плече, беспокойство в его голосе — или жалость?

Невыносимо.

Девушка отпрыгнула от Грэма, отчего вышитая скамеечка для ног полетела через комнату, вызвав при этом спазм в ее лодыжке, затем Софи споткнулась об угол ковра так, что почти ударилась лицом о деревянную дверь гостиной.

— Так жаль, но мне нужно идти… — Ей нужно выбираться отсюда, скорее, скорее…

Затем Софи оказалась на лестнице, высоко приподняв юбки одной рукой, к счастью, ее ноги уверенно делали поспешные шажки. Ее комната, такая же пустая, как и келья в монастыре, была благословенно пустой от всяких бьющихся предметов.