Женихи воскресают по пятницам - Дарья Донцова

Я осторожно пересекла спальню, взяла документ и уставилась на страничку, украшенную свеженьким штампом о бракосочетании.

– Ну и что вас смутило?

– Девочка, изучи печать внимательно, – попросил он.

– В ней нет ничего особенного… – протянула я.

– Произноси вслух все, что видишь! – велел Звягин-старший.

Я зевнула и послушно прочитала:

«Зарегистрирован брак с гражданкой Козловой…» Имя и отчество следуют.

Брови Глеба встали домиком.

– Ну и?..

Я пожала плечами и повторила:

«Зарегистрирован брак с гражданкой Козловой». Что?! Не может быть! Вас должны были расписать с Мариной Гончаровой!

– Ага, дошло наконец? – обрадовался Глеб. – Ума не приложу, как это вышло.

У меня закружилась голова, а пол закачался под ногами, но потом в мозгу просветлело, на смену недоумению и растерянности пришла злость.

– Зато я в курсе, кто устроил подлянку, – это Антон! Чиновнице из загса понадобились документы, вы подали свой, а Маринин отсутствовал. Инна Станиславовна приказала Антону: «Принеси паспорт невесты». Она предполагала, что сын поспешит в комнату матери и притащит документ Марины, который та при побеге весьма легкомысленно оставила или просто забыла. Антон же…

От негодования горло перехватил спазм. Неужели Инна не понимала, что ее сынуля мастер совершать глупости? Тошу послали за удостоверением личности невесты. А кто стоял в белом платье? Я. Вот парень и порысил в отведенную мне комнату и взял мой паспорт.

Вне себя от возмущения, я бросилась к письменному столу, где положила свой клатч, вытащила свою бордовую книжечку и перелистнула ее. «Зарегистрирован брак со Звягиным Глебом Львовичем». Ну почему я не проверила паспорт перед тем, как он попал в руки регистраторши?

Я с трудом перевела дыхание.

– Ничего, – пробормотала я, – отметка в паспорте чепуха. Завтра схожу в полицию, скажу, что потеряла его, заплачу штраф и спустя положенное время получу новый, совершенно чистый. Вам советую сделать то же самое.

– Так легко не получится, – интеллигентно возразил Глеб Львович, – нам придется разводиться.

Но я уже окончательно пришла в себя.

– Ерунда, мы же расписывались в бутафорской книге, как всегда бывает на постановочных свадьбах, церемония не имеет законной силы.

Старший Звягин сделал отрицательный жест:

– Должен тебя разочаровать. Роман очень хотел организовать для отца эксклюзивное мероприятие, без обмана, и для нас абсолютно незаконно привезли подлинную книгу. Инна же пересказывала интервью из газеты…

– Черт, совсем из головы вон! Я еще удивилась, зачем тетке паспорта понадобились. Я полнейшая дура!

– Никогда не ругай себя, это неправильно, – улыбнулся Глеб Львович. – Надо произносить в свой адрес исключительно хвалебные речи. В мире полно людей, которые захотят бросить в тебя камень, не следует им помогать. Ты должна любить себя.

– Точно! Я видела в графе свои паспортные данные! – взвилась я. – На странице, где я выводила автограф, было написано именно Козлова, а не Гончарова! Ну почему я тогда не осознала ошибку? И что нам теперь делать?

– Твое предложение? – деловито осведомился Звягин.

– Развод! – гаркнула я. – Прямо завтра!

– Похоже, я совсем тебе не нравлюсь, – вздохнул «супруг». – Поверь, твой неожиданно обретенный муж совсем не монстр. Может, познакомимся поближе и…

Продолжения фразы я не услышала, ноги понесли меня в коридор. Я выскочила в длинную галерею, застеленную ковровой дорожкой, и ринулась туда, где она переходила в круглый холл.

Дом Романа Глебовича огромен, и я понятия не имела, где нахожусь, потому что до сих пор ходила по дворцу в сопровождении либо Лизы, либо Инны Станиславовны. Но желание немедленно рассказать Роману и его жене о неприятности было настолько велико, что я, забыв обо всем, начала открывать двери, попадающиеся по дороге.

За первой оказался здоровенный кабинет, за второй нечто вроде малой гостиной, за третьей скрывалась комната отдыха с камином и кальянами. Ко мне неожиданно вернулось самообладание. Я вошла внутрь и села на длинный, заваленный подушками диван. Злость испарилась, осталось здоровое недоумение. Ну и что мне теперь делать? Ладно, попытаюсь рассуждать спокойно.

Я втянула ноги на диван, замоталась в один из цветастых пледов и уставилась в огромное окно, за которым расстилался широкий двор, освещенный мощными прожекторами. Хорошо быть богатым – счет за электричество не волнует Звягиных. Вот моя Белка постоянно расстраивается, увидев цифру на счетчике. Бабуля ни за что не оставит на всю ночь гореть фонари вокруг своей гостиницы, погасит даже лампочку над входной дверью.

Мне вдруг стало смешно: я теперь бабушка Антона! Может, потребовать от ухажера-дурачка обращаться ко мне по имени-отчеству? Или, учитывая мой статус, замучить его замечаниями? И с какой стати я впала в панику? Утром поговорю с Романом, он человек с огромными деньгами и обширными связями, думаю, максимум через сутки идиотская запись испарится из книги. Хорошо, что я не нашла спальню олигарха или его жены и не устроила тупую истерику. Полдень куда мудренее полночи, завтра все разрешится благополучно. Вот только спать я останусь здесь, в помеси кальянной с каминной – мне не очень понравилось заявление «супруга» про то, что нам надо познакомиться поближе. Бойкий, однако, дедок! Другой бы, лишившись за пару часов до свадьбы невесты, впал в депрессию, свалился с инфарктом или закатил скандал, на худой конец, а Глеб Львович и ухом не повел. Плясал, веселился, ел-пил на свадьбе, а потом решил: раз Марина уже отрезанный ломоть, можно подбивать клинья ко мне. Подсунув под грудь подушку, я легла и зевнула. Наверное, нельзя говорить про человека «и ухом не повел». Люди не способны шевелить ушами. Хотя, может, мой новоиспеченный муж талантлив во всех отношениях?

Я представила, как отец Романа дергает в разные стороны ушными раковинами, и развеселилась. В жизни всегда так! Сначала впадаешь в отчаяние, потом успокаиваешься и неожиданно понимаешь: вообще-то ничего ужасного не произошло, скорее случившееся – это забавное приключение.

И вдруг дверь комнаты с легким скрипом приоткрылась. Я быстро натянула на голову плед. Надеюсь, это не новобрачный, который решил найти молодую жену, дабы выполнить супружеский долг?

Крохотная серая тень подошла к дивану, легко вспрыгнула на него и чихнула. Я выглянула из-под одеяла и засмеялась. Собачка! Неизвестной породы, у нее невероятно умильная мордочка, как у медвежонка, тельце покрыто коричневой шерсткой, глаза – горошинки черного перца, неожиданно розовый нос и широкий кожаный ошейник, усыпанный стразами.

– Ты чья? – прошептала я, выпутывая из пледа руку, чтобы погладить очаровательное существо. – Как твое имя?

Песик разинул пасть, и я чуть не рухнула с дивана на пол. Даже если бы псина сейчас на правильном русском языке ответила: «Меня зовут Полкан Барбосович», – мое удивление не стало бы меньше.

Вы когда-нибудь видели клыки собаки? Они, как правило, острые, треугольной формы, желтые, растут вкривь и вкось. А у этой псинки в пасти оказались совершенно человеческие, снежно-белые зубы, торчащие из безупречно розовых десен. Песик старательно растянул губы почти до затылка, и стало понятно, что зубов у него не менее тридцати двух, кариес отсутствует, пародонтоза и зубного камня в помине нет и, похоже, он пользуется средством для освежения дыхания – мой нос уловил аромат мяты и цитрусовых.

– Лялешка! – прошамкали от двери. – Шертова шобака, ты где? Куда жапропаштилашь?

Я затаила дыхание и очень осторожно натянула плед на голову, предусмотрительно оставив небольшую щель для наблюдения за ситуацией.

К дивану подошла родная сестра Бабы-яги. На голове у нее сидел чепчик наподобие тех, что надевают на новорожденных, тело закутывал бархатный халат, прошитый золотыми шнурами.

– Думаешь, не жнаю, где тебя ишкать? – прошепелявила ведьма. – Отдай шейчаш ше шубы!

Я перестала дышать. Похоже, старуха того, с приветом. Бегает ночью по дому за собакой и, настигнув ее, требует от нее шубы. Ежу понятно, у пса нет манто. Да и зачем оно ему, покрытому со всех сторон шерстью? Мне, как обычно, повезло: благополучно удрала от «молодого мужа», зато нарвалась на местную колдунью. Бабка протянула руку. В огромные, не зашторенные окна в комнату беспрепятственно вливался свет уличных фонарей, и я увидела, что каждый палец старухи украшен как минимум двумя кольцами с солитерами[5].

– Отдай шубы, пакошть! – прошипела бабка, вцепилась в несчастную, жалобно повизгивающую собачку и быстрым движением достала у нее из пасти… нижнюю челюсть.

Я чуть не заорала от ужаса. Кто-нибудь, помогите! Как ведьме удалось проделать подобное? И почему песик не истекает кровью?

Бабка снова схватила его и интенсивно затрясла. Он совершенно по-человечески охнул, на диван выпала верхняя челюсть.