Демоны зимних ночей - Антон Леонтьев

Жан поколачивал Мари, однако это не мешало ей нежно его любить. Именно Лареми, словно предчувствуя грядущую финансовую несостоятельность, настоял на том, чтобы они не оформляли официальных отношений. Он выступал в роли ее личного секретаря.

Ударом для Мари стала и смерть ее малолетнего сына Клода Франсуа. Мальчик слег с дифтерией, и через три дня его не стало. Смерть ребенка оставила Жана равнодушным, Мари восприняла ее как кару небес.

– Это расплата за наши злодеяния! – вопила она, мечась по меблированным комнатам, куда они переехали, не в состоянии дальше оплачивать аренду шикарной виллы. – Жан, мы преступили божий закон и теперь несем за это заслуженное наказание!

Лареми грубо схватил плачущую Мари за локоть и влепил ей звонкую оплеуху.

– Запомни, я не имею к этому никакого отношения, – произнес он. – Это ты отравила маркиза, ты отправила на тот свет и сына банкира.

– Зато ты прирезал служанку, – попыталась заикнуться Мари, и Жан изо всей силы ударил ее по лицу.

– Дура, не смей больше говорить об этом, – прошипел он в лицо любовнице. – Если выкопать твоих мужей, в их останках обнаружатся следы яда, и это будет прямым доказательством того, что они стали жертвами убийства. А смерть Альбертины – всего лишь разбойное нападение. Никто и никогда не докажет, что это я перерезал дурочке глотку в темном лесу. Она была уверена, что я приглашаю ее на свидание...

Мари зарыдала, сама не зная, отчего именно: то ли ее так угнетала потеря сына, которого она, вообще-то, не любила и воспитанием которого занимались многочисленные бонны и гувернантки, то ли ее ввергала в ужас перспектива нищей жизни, то ли она никак не могла привыкнуть к тому, что Жан разительно переменился и из чуткого любовника превратился в пьяного дебошира.

Лареми прикрикнул на нее:

– Если мы будем держаться вместе, Мари, то никто и никогда не сможет разоблачить нас! Ты же убедилась, что совершить убийство и выйти сухой из воды до смешного легко!

– Но, дорогой, как мы будем жить? У нас нет денег! Скоро нас попросят и отсюда, из этой дыры, и что тогда, неужели придется отправиться на улицу? О, и зачем я продала замок де Вальтруа, он все равно принес сущие гроши, ты спустил их в течение двух месяцев за ломберным столом!

Жан снова ударил Мари: его костистая ладонь рассекла ей губу, она закричала:

– Ну вот, опять будет синяк! Жан, какой ты неловкий!

Лареми отхлебнул из горлышка бутылки приличную порцию коньяку, утерся рукавом и произнес:

– Мари, ты должна снова выйти замуж!

– Но за кого? И зачем? – спросила та. Жан ничего не ответил, и Мари все поняла.

– Ты хочешь, чтобы я снова... Чтобы... мой муж... скончался, оставив мне все деньги в наследство? Но Жан, мы же решили, что никогда больше не будем убивать!

– Ты решила, что не будешь убивать, а я не имею к смертям твоих супругов ни малейшего отношения, – проревел Лареми. – Или ты это не усвоила? Каким еще образом ты хочешь раздобыть денег?

Мари задумалась: Жан прав! Нехорошо, конечно, лишать жизни собственных мужей, но другого пути у них нет. Ей представилась страшная картина: она, без гроша в кармане, с парой чемоданов, набитых старомодными платьями, возвращается в отчий дом. Что может быть ужаснее! Она – маркиза де Вальтруа, над ней будут смеяться, ее будут унижать!

– Ну что, до тебя дошло? – спросил Жан и привлек к себе Мари. Иногда он умел быть чрезвычайно нежным, как в старые добрые времена. – Мы немедленно займемся поисками подходящего мужа. А я возобновлю знакомство со своим сокамерником, ну, тем самым аптекарем. Он достанет любой яд!

Мари была убеждена: ее громкий титул, молодость и красота пленят любого мужчину. Дождавшись, пока с лица сойдут синяки, она отправилась на очередной бал. С разочарованием ей пришлось убедиться, что мужчины готовы флиртовать с ней, говорить фривольные комплименты и восторгаться ее туалетами, но никто не собирается делать ей предложение руки и сердца.

– Милочка, – объяснила ей пожилая баронесса, – мужчины вас боятся! Два ваших супруга скончались через весьма короткое время после заключения брака. Говорят, что у вас дурной глаз!

Мари пришлось продавать драгоценности, чтобы хоть как-то держаться на плаву. Наконец ювелир-еврей получил от нее браслет с изумрудами и сапфирами – последнюю вещицу, которая хранилась в кофре из змеиной кожи.

– Жан, что нам делать! – заломив руки, плакала Мари. – Мне скоро двадцать один год, в свете блистают девчушки много младше меня, кому-то я кажусь старухой! И слухи, слухи... У меня было около трех десятков предложений стать любовницей, но что это даст? Завещание все равно составлено не на мое имя, а в пользу законной жены и многочисленных отпрысков.

– Бертран – это деревня, – подвел итог Жан. – Здесь нам делать нечего. Мы должны как можно быстрее уехать отсюда.

– Но куда, Жан, в Рим? Может быть, в Париж? Или в Берлин?

Лареми покачал головой и ответил:

– Я уже заказал два билета на «Кронос» из Саутгемптома в Нью-Йорк. Это самый большой и современный пароход в мире! Новый Свет ждет нас, моя дорогая, и я уверен, что там ты найдешь свое счастье! За океаном полно миллионеров, которые только и ждут того, чтобы заполучить в жены настоящую маркизу, причем такую прелестную, как ты. Эти янки – ужасные снобы, им, потомкам безродных эмигрантов, хочется украсить фамильное древо старинным европейским титулом.

Российская газета «Московские ведомости» о лайнере «Кронос», 4 декабря 1895 года:

ВЕЛИКАН МОРЕЙ:

ГИГАНТ «КРОНОС» ОТПРАВЛЯЕТСЯ В ПЕРВОЕ ПЛАВАНИЕ!

«Построенный на верфи «Харланд энд Вольф» в Белфасте, лайнер «Кронос» является самым крупным в мире. Стоимость этого корабля-голиафа приближается к колоссальной сумме в шесть миллионов английских фунтов... Над рождением сего «покорителя вод морских» в течение двух лет беспрерывно трудились три тысячи человек. Каждый из трех двигателей «Кроноса» занимает почти три складских помещения. Вес корабля – 62 000 тонн, а длина эквивалентна протяженности четырех городских кварталов. Его высота от ходового мостика до киля подобна высоте небоскреба! Вызывающа роскошь, с которой обставлен «новый Ноев ковчег»: первый класс имеет огромный салон отдыха, курительную комнату, большой приемный зал, два теннисных корта и читальню. Обеденный салон по высоте занимает три палубы и увенчан куполом – шедевром бельгийских мастеров, выполненным из прозрачнейшего и наипрочнейшего хрусталя. На нижних палубах устроены турецкие бани с плавательным бассейном и гимнастическим залом. Сливки европейского и американского общества почитают за свою кровную обязанность заказать билеты на «Кронос» и отправиться в путешествие из Нью-Йорка в Саутгемптон или в обратном направлении. «Кронос» – это плавучий Вавилон! Недаром корабль получил гордое имя греческого бога времени, ибо «Кронос» не боится ничего – ни бурь, ни пиратов, ни времени! Он – непотопляем!»

Мари насладилась путешествием через Атлантику. Она чувствовала, что находится в своей стихии: на последние деньги Жан заказал две каюты первого класса, они вращались в самом изысканном обществе. Маркизу де Вальтруа сопровождал ее «кузен» граф Жан де Лареми. Благо, что Жан умел схватывать все на лету, и Мари не пришлось долго биться над хорошими манерами «господина графа». На «Кроносе» их окружали люди, ворочавшие многими миллионами.

– Это Джейкоб Пи Лейстрейд, – указал Жан на невысокого господина со щеточкой седых усов и в полосатом костюме, – самый богатый человек Америки. Ему принадлежит трест, занимающийся прокладкой железных дорог по всему континенту, три подводных кабеля между Старым и Новым Светом, десять страховых компаний и четыре банка.

– Он миллионер? – с благоговением спросила Мари.

Жан криво усмехнулся:

– Мистер Лейстрейд – миллиардер. Лайнер «Кронос», на котором мы сейчас плывем, принадлежит ему, он сошел со стропил его верфи, застрахован его компанией, и рекламу этому гиганту океана делают газеты, являющиеся его собственностью.

– Увы, он женат, – добавил Жан. Мари заметила рядом с миллиардером высокую меланхоличную даму в потрясающем наряде и с жемчугами небывалых размеров вокруг дряблой шеи.

– Жена – не самое большое препятствие, но у Лейстрейда восемь детей, и его империя поделена между ними.

– Ах, как жаль, – пригорюнилась Мари, но Жан успокоил ее:

– Не стоит расстраиваться, милая моя, Америка – это настоящий кладезь богачей!

Жан оказался прав. По прибытии в Нью-Йорк Мари и ее «кузен» приняли приглашение мистера и миссис Хоунтроуп, с которыми познакомились на «Кроносе». Богатые американцы, владельцы торговой компании и нефтяных вышек, были в восторге от бертранской маркизы и ее двоюродного брата. Плененные изысканными манерами и титулами, они пригласили милых европейцев к себе в гости, предоставив в их пользование домик для гостей на территории обширного поместья на Лонг-Айленде.