«То, что мы зовем душой…» Избранные стихотворения - Александр Семёнович Кушнер

Мандельштама.

И Заболоцкий в сердце скуповат…

Какое счастье – даже панорама

Их недостатков, выстроенных в ряд!

Прямая речь

1975

Два голоса

«Увези меня в Тулу, Туву,

Симферополь, Великие Луки.

Увези меня, там оживу,

Там меж нами не будет разлуки.

Увези меня в Нижний Тагил,

Где не надо встречаться украдкой.

Сколько горя ты мне причинил,

Сколько горького счастья с оглядкой!»

«Я не знаю, откуда диктант

Нам диктует судьба без просвета,

Но классический есть вариант

Этой формулы старой – край света.

Он везде, на диване любом,

На бездарной бульварной скамейке,

Где сидим мы с тобою вдвоем,

Ухватившись руками за рейки».

«Увези меня в Лугу, во Мгу,

В карту пальцами ткнем наудачу.

Увези. Больше так не могу:

Видишь, губы кусаю и плачу». —

«Что ж, бежим на край света, на край

Этой радости, терпкой и горькой.

Говорю же тебе, выбирай,

Выбирай меж Фонтанкой и Мойкой».

«Быть нелюбимым! боже мой!..»

Быть нелюбимым! боже мой!

Какое счастье быть несчастным!

Идти под дождиком домой

С лицом потерянным и красным.

Какая мука, благодать

Сидеть с закушенной губою,

Раз десять на день умирать

И говорить с самим собою.

Какая жизнь – сходить с ума!

Как тень, по комнате шататься!

Какое счастье – ждать письма

По месяцам – и не дождаться.

Кто нам сказал, что мир у ног

Лежит в слезах, на всё согласен?

Он равнодушен и жесток.

Зато воистину прекрасен.

Что с горем делать мне моим?

Спи, с головой в ночи укройся.

Когда б я не был счастлив им,

Я б разлюбил тебя, не бойся!

«Показалось, что горе прошло…»

Показалось, что горе прошло

И узлы развязались тугие.

Как-то больше воды утекло

В этот год, чем в другие.

Столько дел надо было кончать,

И погода с утра моросила.

Так что стал я тебя забывать,

Как сама ты просила.

Дождик шел и смывал, и смывал

Безнадежные те отношенья.

Раньше в памяти этот провал

Называли: забвенье.

Лишь бы кончилось, лишь бы не жгло,

Как бы ни называлось.

Показалось, что горе прошло.

Не прошло. Показалось.

«Возьми меня, из этих комнат вынь…»

Возьми меня, из этих комнат вынь,

Сдунь с площадей, из-под дворовых арок,

Засунь меня куда-нибудь, задвинь,

Возьми назад бесценный свой подарок!

Смахни совсем. Впиши меня в графу

Своих расходов в щедром мире этом.

Я – чокнутый, как рюмочка в шкафу

Надтреснутая. Но и ты – с приветом!

«Прощай, любовь!..»

Прощай, любовь!

Прощай, любовь, была ты мукой.

Платочек белый приготовь

Перед разлукой

И выутюжь, и скомкай вновь.

Какой пример,

Какой пример для подражанья

Мы выберем, какой размер?

Я помню чудное желанье

И пыль гостиничных портьер.

Не помню, жаль.

Не помню, – жаль, оса, впивайся.

Придумать точную деталь

И, приукрася,

Надсаду выдать за печаль?

Сорваться в крик?

Сорваться в крик, в тоске забиться?

Я не привык.

И муза громких слов стыдится.

В окне какой-то писк возник.

Кричит птенец.

Кричит птенец, сломавший шею.

За образец

Прощание по Хемингуэю

Избрать? Простились – и конец?

Он в свитерке,

Он в свитерке по всем квартирам

Висел, с подтекстом в кулаке.

Теперь уже другим кумиром

Сменен, с Лолитой в драмкружке.

Из всех услад,

Из всех услад одну на свете

Г. Г. ценил, раскрыв халат.

Над ним стареющие дети,

Как злые гении, парят.

Прощай, старушка. Этот тон,

Мне этот тон полупристойный

Претит. Ты знаешь, был ли он

Мне свойствен или жест крамольный.

Я был влюблен.

Твоей руки,

Твоей руки рукой коснуться

Казалось счастьем, вопреки

Всем сексуальным революциям.

Прощай. Мы станем старики.

У нас в стране,

У нас в стране при всех обидах

То хорошо, что ветвь в окне,

И вздох, и выдох,

И боль, и просто жизнь – в цене.

А нам с тобой,

А нам с тобой вдвоем дышалось

Вольней, и общею судьбой

Вся эта даль и ширь казалась —

Не только чай и час ночной.

Отныне – врозь.

Припоминаю шаг твой встречный

И хвостик заячий волос.

На волос был от жизни вечной,

Но – сорвалось!

Когда уснем,

Когда уснем смертельным, мертвым,

Без воскрешений, общим сном,

Кем станем мы? Рисунком стертым.

Судьба, других рисуй на нем.

Поэты тем

И тяжелы, что всенародно

Касаются сердечных тем.

Молчу. Мне стыдно. Ты свободна.

На радость всем.

«Любовь свободна. Мир чаруя,

Она законов всех сильней».

Певица толстая, ликуя,

Покрыта пудрой, как статуя.

И ты – за ней?

Пускай орет на всю округу.

Считаться – грех.

Помашем издали друг другу.

Ты и сейчас, отдернув руку,

Прекрасней всех!

В кафе

В переполненном, глухо гудящем кафе

Я затерян, как цифра в четвертой графе,

И обманут вином тепловатым.

И сосед мой брезглив и едой утомлен,

Мельхиоровым перстнем любуется он

На мизинце своем волосатом.

Предзакатное небо висит за окном