Ледовые пираты - Гузманн Дирк

— Для одолжений у меня нет времени. — Лойденгизель все еще старался скрыть последствия ночной алкогольной гулянки. — Вы же видите, лед тает.

Он нетерпеливо кивнул поварам. Те подошли и забрали глыбу льда. Путь ледяных блоков, начавшийся на склонах пробуждающегося вулкана, закончился в деревянных чанах.

— Тебе это будет стоить ровно столько времени, сколько требуется, чтобы щелкнуть языком, — сказал Альрик. — Мне нужно кое-что разузнать.

— Ну ладно, только ради успеха наших сделок, — согласился торговец. — Так о чем речь?

— Бонус из Маламокко, — произнес Альрик, — тебе знакомо это имя?

И, пока повара разбивали лед и перемешивали его со сладкой массой в чанах, купец из Равенны рассказал о странном городе, расположенном на побережье немного севернее, — о городе, который плавал на воде.

«Висундур» качался на волнах в порту Равенны, а над ним вьюжила снежная буря: дул холодный ветер со стороны Адриатики. Команда наполняла бочки свежей водой и загружала вяленую рыбу, некоторые накинули на плечи тяжелые шерстяные одеяла. Клетки с воронами тоже были прикрыты от ледяного ветра плотными накидками. Джамиль, маленький араб, продрог больше всех. Тем не менее он упорно отказывался от кружки с тыквенным элем, которую команда пустила по кругу.

Несмотря на мороз, никто из команды не захотел идти в таверну: все хорошо помнили, как совсем недавно чуть не потеряли «Висундур». Да и Альрик не давал забыть. Время от времени он бил кулаком по ладони так, что эти хлопки не отличались от ударов волн о молы порта.

— Как же так могло случиться, а? Корабль чуть не увели у вас из-под задниц!

— А что мы могли поделать? — попробовал возразить франк Килиан, упрямо выдвинув вперед свой квадратный подбородок. Из-под его капюшона выглядывали коричневые локоны. — Ты ведь сам запретил нам носить оружие.

— Я тоже не ношу никакого оружия, — раскинул руки Альрик. — Разве это помешало мне отбить наш корабль?

— Только благодаря нашей помощи, — задрал свой подбородок еще выше Килиан.

— Килиан прав, — поддержал его Ингвар. — Без оружия мы такие же беспомощные, как король Дании.

Команда рассмеялась. Только лицо Альрика омрачилось.

— Если хотите носить оружие, отправляйтесь на военный корабль, — отрезал он. — Мы торговцы, мирные купцы. Наше оружие — это наш корабль, и с ним мы более могущественны, чем любой вонючий франк.

Килиан, которого еще мальчиком похитили из империи франков и продали в рабство, стал кусать губы.

— Твои приказы меняются, как погода, Альрик, — нервно начал он, скрестив руки на груди. — Всего год назад мы были личными охранниками византийского императора. Мы загоняли болгарам холодную сталь в их задницы. Тогда нам это не вредило, верно? А сейчас ты вдруг начинаешь проповедовать мир.

— Определенно, христианский бог плюнул ему прямо в мозги, — заметил Ингвар и сопроводил свои слова здоровенным плевком.

— Хотя у вас вместо мозгов пчелиный воск, — покачал Альрик головой, — но вы точно знаете, почему мы отказались от стали. Наши мечи приносили нам только смерть. Сначала на этом корабле плавали норманны, и каждый из них держал в руке боевой топор, а некоторые — даже два. А теперь посмотрите — в живых остались только Штайн, Грид и Магнус!.. Я уважаю вас сегодня так же, — продолжал Альрик, — как уважал раньше моих земляков. Когда нам пришлось покинуть Константинополь, вы последовали за мной добровольно. Или я кого-то насильно заставил присоединиться ко мне и стать торговым моряком?

Некоторые едва заметно покачали головами. Уже через минуту и Килиан опустил свой гордый подбородок и уставился в пол.

— Каждый из вас — свободный человек. Можете идти, куда хотите. Но на корабле, кендтманном которого являюсь я, будут действовать мои правила.

Команда ответила молчанием. Даже Ингвар и Бьор не позволили себе открыть рот, хотя сыновья всегда были первыми, кто пытался оспорить мнение старого волка-вожака. Однажды, и Альрик знал это, они вытеснят его с позиции, но этот день еще не настал.

Команда стояла в тишине, погруженная в воспоминания, а снег сыпался на корабль, как время падает повсюду на мир, постепенно погребая под собой все, что было когда-то.

Альрик закашлялся. Только этого недостаточно, чтобы изгнать воспоминания из головы. Вот, он вроде бы здесь, на палубе своего прекрасного корабля, однако в мыслях — за тысячу миль отсюда. В Норвегии, северной стране, родине своих предков. Вот и тогда, в тот самый злополучный вечер, на землю сыпался снег и мороз пощипывал людей за ноги. «Наверное, — подумал Альрик, — норны[10] заранее знали, что случится в Снорхейме, поэтому задумали погрести его под снегом еще раньше».

«Да, — не отпускали его тяжелые мысли, — если бы я тогда вовремя распознал этот знак судьбы, я бы сразу забрал с собой Катлу и сыновей и бежал бы с ними куда угодно, хоть в самые мрачные леса».

Он поднял голову. Люди из его команды все еще стояли на палубе, глядя на своего кендтманна. У некоторых за это время на капюшонах выросли белые шапки снега.

Альрик подумал, достал из своей длинной темной накидки монеты, вырученные за лед, и бросил их на палубу.

— Здесь ваша оплата. Забирайте ее и исчезайте.

Монеты, засиявшие под лунным светом, оживленно запрыгали по дереву, будто ища, в каких щелях и под какими сиденьями для гребцов исчезнуть. Но никто не смотрел на них. Все взгляды были прикованы к кендтманну.

Альрик посмотрел на черное лицо нубийца Яа, корабельного плотника, который мог построить лодку даже из сосновых лучин. Рядом с ним сидел лесник Грид, которого все называли Скрежещущий Зубами. Дальше стоял Штайн, умевший читать руны[11], но его предсказания мало кто понимал из-за хриплого голоса. На руль облокотились Дариос и Эриос, братья из Византии. Еврейский стихоплет Абрахам из Трира, Химир Мечтатель и карлик Магнус — все они были такими же разными, как, например, собаки и коты. Но когда работали веслами, они сливались в единый организм.

— Ну что ж, — резко поднялся Альрик. Он опустил свои глаза вниз, скрывая радость от того, что никто даже не посмотрел в сторону монет, и разглядывая воду порта — как она серебрится между досками причала в лунном свете… — Ну что ж, — повторил кендтманн, — коль уж никто из вас не хочет исчезнуть, мы еще раз совершим плавание вместе. Только на сей раз это будет не лед и не вулкан. Может быть, — он поднял голову к звездам, — нас ожидает богатство, по сравнению с которым померкнут даже серебряные залы Асгарда[12].

— Надеюсь, нам для этого не придется путешествовать в сам Асгард, — пошутил Джамиль. В отчаянной попытке согреться араб держал масляную лампу прямо возле своего измученного насморком носа. — Мне и так слишком холодно.

— Нет, — сказал Альрик, — на этот раз нам вообще ничего не придется делать, только ждать. Если я не ошибся в нашем недавнем попутчике, этот Бонус вот-вот появится здесь и предложит нам сделку. И мы получим столько серебра, что никому из нас больше не придется орудовать ни мечом, ни веслом.

Наступило утро. Экипаж «Висундура», улегшись между скамейками для гребцов, еще спал. Несмотря на то, что моряки натянули парус над палубой, чтобы хоть как-то защититься ночью от снега и ветра в этой «палатке», иней блестел на их одеялах, одежде и волосах. Спать в лодке с ледяной водой под килем — такое не каждый выдержит.

И тем не менее никто не стал искать другого убежища. Все знали: «Висундуру» угрожает опасность — и не хотели, чтобы у них снова отняли корабль.

Один Альрик не спал. Он сидел на круглой крышке корабельного сундука и вырезал рыбацким ножом руны на куске бересты, наблюдая за тем, что происходит в порту.

Только что начали заходить первые рыбацкие лодки, чтобы разгрузить улов. Один равеннец нес на вытянутой руке каракатицу к камням на берегу. Несмотря на холод, он снял с себя и накидку, и тунику и, обнажив тело до пояса, начал бить каракатицу о камни, держа свою добычу за концы щупалец. Каждый раз при этом раздавался характерный шлепок. Это было весьма мучительное занятие — убивать каракатиц. Альрик знал, что этот ритмичный звук еще долго будет сопровождать его ожидание.