Ледовые пираты - Гузманн Дирк

Солнце неохотно поднималось над зимним горизонтом, и люди так же лениво пробуждались от холодного сна. Когда Бьор и Ингвар начали варить на моле горячий суп из рыбьих голов, на юге появились паруса. По их черно-белой окраске Альрик узнал дромоны.

— Даже дерево растет быстрее, чем они ходят под парусом, — язвительно заметил выпрыгнувший из своей бочки карлик Магнус.

Бьор подал Альрику деревянную миску. От нее поднимался пар.

— Мы еще можем успеть исчезнуть отсюда, — как бы между прочим проронил Бьор. — Мы можем водить их за нос вдоль и поперек через моря, пока их корабли не распадутся сами собой.

В какой-то момент Альрик даже готов был согласиться с этим предложением: то, что он задумал, таило опасность. Но все же это могло принести им больше денег, чем целый год перевозки льда. А потом пусть каждый из его людей возвращается на свою родину. Да хоть пропадет пропадом — все равно, пусть идут, куда хотят.

— Мы остаемся, — объявил Альрик.

На берегу рыбак с той же силой и упорством бил каракатицу головой о камни.

Перед самой гаванью дромоны спустили паруса. Самый большой корабль выпустил за борта свои весла, словно ноги водяного паука, и стал постепенно приближаться к городу. Но вместо того чтобы отправиться к причалу, огромный корабль тяжеловесно встал поперек гавани, заблокировав выход из нее. Теперь уже, даже если бы Альрик и захотел убежать на своем «Висундуре», было поздно.

Бонус из Маламокко велел доставить себя на сушу в шлюпке и вскоре предстал перед Альриком, который все еще сидел на сундуке и вырезал руны.

— Именем Джустиниано Партечипацио, дожа Риво Альто, я конфискую этот корабль и объявляю вас, ледовых пиратов, пленными, — заявил Бонус. Его сопровождали некоторые из охранников. В их руках были все те же копья, которые уже однажды не помогли им в Сицилии.

Магнус оторвал взгляд от своей миски. По его рыжей бороде стекал суп.

— Видимо, акулам таки не понравился твой запах, — процедил он.

Альрик поднялся.

— Вам понадобилось слишком много времени, чтобы догнать нас, — сказал он с едва заметной улыбкой. — Последний раз я видел так медленно плывущий корабль, когда жирный византийский император спускался на нем вниз по обмелевшей реке.

— Ваши насмешки будут отражаться от стен тюрьмы, в которой вы будете гнить! — начал выходить из себя Бонус. — Передайте нам корабль, или мы захватим его силой.

— От корабля тебе не будет никакого толку. Знаешь, как он называется? «Висундур». Это означает — буйвол. Ты когда-нибудь ездил верхом на буйволе?

— Мне придется отдать приказ убить этого буйвола, если вы сейчас же не передадите нам корабль. — Бонус ударил ногой в борт, однако «Висундур» держался на воде, как скала, и даже отказался качаться.

— Если моему кораблю будет причинен хоть какой-то ущерб, я привяжу тебя под килем, — сказал Альрик совершенно спокойно. — Но это не понадобится. Верхом на буйволе могут скакать только настоящие мужчины. Сейчас мы посмотрим, удастся ли это тебе.

Альрик подал условный знак, и его моряки друг за другом вышли на причал и встали вокруг котла с супом. Некоторые перешептывались.

— Вот тебе наш корабль. — Хоть Альрик и старался, чтобы его голос звучал равнодушно, эти слова дались ему с трудом. — Но учти, я не буду тебя спасать, если буйвол воспротивится тебе. А он норовистый.

Бонус наморщил лоб:

— Ты думаешь, что можешь запугать меня? Ты на это надеешься? Ошибаешься! — Повелительным жестом он приказал экипажу дромона приблизиться.

Вскоре после этого подплыли моряки на лодках и забрались в «Висундур». Когда Альрик увидел чужаков на своем корабле, ему показалось, что рыбьи головы в его животе ожили. Ему пришлось собрать всю свою волю и чувства в кулак.

Кендтманн снова принялся нарезать руны, сидя на палубе своего корабля, — они уже отчетливо просматривались. Альрик окинул бересту внимательным взглядом, ощупал руны пальцами, сдул стружку, затем бросил резьбу на палубу и последовал за своей командой на берег.

Никогда ранее Бонус так не радовался ледяному ветру зимней Адриатики. Наконец-то он стал обладателем самого быстрого корабля на Mare Nostrum, а может быть, и во всем мире! И это оказалось так легко! Варвары без боя просто передали ему своего «буйвола». Но, конечно, так было лучше для них самих: еще раз забросать себя камнями Бонус не позволил бы.

Он втянул живот и потуже затянул ремень. Сегодня у него свадьба с «невестой» из досок, киля и весел, а вскорости — и заключение брака с невестой из плоти и крови.

От радости и предвкушения еще большего удовольствия Бонус потирал руки, хоть те и были в шерстяных рукавицах.

Когда он запрыгнул в драккар, то почувствовал, что корабль начал тихо раскачиваться. Гисульф последовал за ним.

— Кажется не особенно устойчивым, — заметил капитан и на всякий случай потопал ногой по днищу, когда его команда уже расселась по скамейкам гребцов.

— Ему незачем таранить торговые корабли, он должен лишь обгонять ветер, — крикнул ему возбужденный донельзя Бонус.

Когда Гисульф взялся за руль на корме, Бонус отодвинул его назад:

— Это я возьму в свои руки.

— Но этим кораблем наверняка не так-то просто управлять, господин. При слишком резком развороте он может легко зачерпнуть воду.

— Ты не доверяешь мне управление кораблем? — Бонус оттолкнул Гисульфа в сторону. В нем вспыхнула злоба, усиливаемая туго затянутым поясом. — Тогда будешь у меня простым гребцом. За весла!

Гисульф уступил и без особого рвения отправился исполнять приказ. Уже со скамейки гребца капитан обеспокоенно оглянулся на Бонуса.

Вот он — решающий момент! Он, Бонус из Маламокко, стал хозяином моря. Громким голосом он прокричал команду на свой дромон, чтобы тот освободил выход из гавани, а затем отдал приказ выбрать канаты. Один из моряков отвязал пеньковые канаты от причала и запрыгнул обратно на палубу. Снятый с привязи, «Висундур» немедленно стал игрушкой волн.

И снова Бонуса ждал сюрприз. Корабли таких размеров считались не особо прыткими, но этот экземпляр реагировал на волнение воды так, словно был маленькой весельной лодкой в открытом море. Ничего, он, Бонус, конечно же, сумеет навязать этому строптивцу свою волю!

Пока что на всякий случай он не будет поднимать парус. Тот был зашнурован и лежал посреди корабля — пусть там и лежит. Бонус вальяжно положил руку на румпель и отдал команду отчаливать.

Молы с двух сторон охватывали акваторию порта, словно щипцы. Уже в следующее мгновение «Висундур» стрелой пронесся между ними. Здесь, в открытом море, ветер усилился, от него из глаз Бонуса потекли слезы, которые тут же замерзли на его узких, обрамляющих рот усах и короткой бородке. Едва море обнаружило на себе корабль, как тут же начало теребить его за киль. Корпус судна накренился на правый борт. Для нормального корабля, такого как дромон, это было обычным делом при совершении маневров. Но борт драккара не превышал садовой ограды. Вода тут же захлестнула корабль. Когда Адриатика протянула свои ледяные пальцы к венетам, команда закричала.

От рывка румпель вылетел из руки Бонуса. Он поспешно поймал его, однако этот кусок дерева дико дернулся и посмел ударить трибуна в грудь! После некоторых усилий тот все-таки сумел взять румпель под контроль, только держал он его уже не одной рукой, как ложку за обедом, а схватил изо всех сил обеими руками, к тому же навалившись на него всем своим корпусом.

Палуба стала скользкой, и у Бонуса не было достаточной опоры, чтобы сопротивляться ударам руля. Днище корабля успело заполниться водой настолько, что ноги некоторых моряков уже скрылись под ней. Бортовая качка, с которой не мог справиться Бонус, быстро привела к тому, что внутри «Висундура» образовался целый пруд. Стало ясно: если Бонус сейчас же не выведет корабль на курс, то контроль над ним будет утрачен окончательно.

— Гисульф! — крикнул Бонус. Румпель снова дернулся и больно ударил его под мышку. — Гису-у-ульф, сюда!