Бастионы Севастополя - В Шавшин

Я надеюсь, что гг. адмиралы, капитаны и офицеры дозволят мне здесь выразить искренность моей признательности сознанием, что, геройски отстаивая драгоценный для государя и России Севастополь, они доставили мне милость незаслуженную.

Матросы! Мне ли говорить вам о ваших подвигах на защите родного нам Севастополя и флота? Я с юных лет был постоянным свидетелем ваших трудов и готовности умереть по первому приказанию; мы сдружились давно; я горжусь вами с детства"{31}.

П. С. Нахимов был не только великим флотоводцем и стратегом, но и выдающейся личностью в российской военной истории. По своим взглядам и убеждениям он принадлежал к прогрессивно настроенным кругам общества. Нахимов умел поднять энтузиазм, боевой дух матросов и офицеров, он придавал исключительно важное значение воспитанию "духа народной гордости в своих подчиненных".

Его забота о нижних чинах, простота и доступность привлекла многих. Участник обороны Севастополя Д. М. Афанасьев вспоминал, что Нахимов "... умел говорить с матросом по душе, называя каждого из них при объяснении друг, и был действительным для них другом... Всякий, кто был на севастопольских бастионах, помнит необыкновенный энтузиазм людей при ежедневных появлениях адмирала на батареях: истомленные донельзя матросы, а с ними и солдаты, воскресали при виде своего любимца и с новой силой готовы были творить и творили чудеса"{32}. В тот роковой день на Малаховом кургане у оборонительной башни, перед иконой, присланной императрицей Александрой Федоровной, шла служба в канун дня Святых Апостолов Петра и Павла.

Нахимов взял у сигнальщика зрительную трубу и стал осматривать позиции французов. Они находились на расстоянии 235 м от бастиона. Его черный сюртук с золотыми эполетами резко выделялся на фоне кургана. Несколько неприятельских пуль ударили рядом в бруствер. "Они сегодня довольно метко целят", - заметил адмирал. В этот миг штуцерная пуля попала ему в левый висок. В блиндаже Ф. С. Керна Прасковья Ивановна Графова наложила ему повязку, затем смертельно раненного адмирала доставили в Аполлонову балку, откуда переправили в госпиталь на Северной стороне, на территорию 4-ой батареи. После операции, 30 июня 1855 г. в 11 часов 7 минут утра он скончался. Похоронили Нахимова рядом с М. П. Лазаревым, В. А. Корниловым, В. И. Истоминым в склепе недостроенного Владимирского собора на Центральном холме. По свидетельству участника обороны поручика Я. П. Кобылянского: "неприятель, в виду которого они происходили, воздавая честь усопшему герою, хранил глубокое молчание: на главных позициях ни один выстрел не раздался во время предания тела земле"{33}.

К 50-летию обороны 1854-1855 гг. на месте смертельного ранения адмирала открыли мемориальную плиту, утраченную в годы Великой Отечественной войны. В 1957 г. по проекту архитектора А. Л. Шеффера на Корниловском бастионе, левее башни, соорудили небольшой памятник. Среди зелени на невысоком постаменте установленна полированная плита с надписью: "Здесь, на бастионе Малахова кургана, 28 июня 1855 года смертельно ранен адмирал Павел Степанович Нахимов".

В 1898 г. в Севастополе открыли памятник прославленному флотоводцу (авторы - А. А. Бильдерлинг и И. Н. Шредер). В 1928 году в результате негативного отношения отдельных руководителей художественных учреждений к культурному наследию и героическому прошлому (как монумент, воздвигнутый царскому адмиралу) памятник Нахимову был снят{34}. На его месте в 1932 г. соорудили памятник В. И. Ленину

Новый памятник П. С. Нахимову открыт 5 ноября 1959 г. Авторы проекта скульптор, лауреат Ленинской и Государственной премий, народный художник СССР, Герой Социалистического Труда академик Н. В. Томский, лауреат Государственной премии архитектор А. В. Арефьев, архитектор М. З. Чесаков.

13,5 метровый монумент, при лаконичности и строгости пластического решения, четок и выразителен, удачно вписывается в окружающее историко-архитектурное пространство, доминируя над главной площадью Севастополя. Многофигурные рельефы напоминают о героизме, гражданском и жизненном подвиге адмирала, а многочисленные повреждения старого постамента - о сложной и трагической судьбе памятника.

24 августа 1855 г. противник подверг Севастополь шестой, самой мощной бомбардировке. Главный удар обрушился на Корниловский бастион, по которому днем и ночью не прекращался огонь из 110 орудий. Только за сутки союзники выпустили по городу около 40 тысяч снарядов. В Севастополе не было места, куда не попадали бы бомбы и ядра противника. Город горел. Взлетали на воздух пороховые погреба, разрушались укрепления, гибли тысячи защитников.

Из 63 орудий Малахова кургана уцелели только 8, обращенных к неприятелю. Видя, что готовится штурм, начальник инженерных работ на Корабельной стороне В. К. Геннерих приказал подготовить все для взрыва передних укреплений Корниловского бастиона. Но пороха на кургане осталось мало. За сутки до штурма с Северной стороны на двух шаландах повезли 200 пудов пороха. Около Графской пристани в одну из них попала ракета. От сильного взрыва затонула и вторая шаланда.

Наступила суббота 27 августа 1855 г. - 349-й день обороны Севастополя. В восемь часов утра французы произвели вблизи закругленной части кургана три взрыва. Десятки камней и масса земли обрушились на переднюю часть бастиона. От сотрясения часть бруствера у батареи на гласисе осела в ров, образовав удобный проход для французских войск. Ополченцы 49-й Курской дружины под шквальным огнем заложили обвал мешками с землей. В половине двенадцатого бомбардировка стихла. Защитники кургана, воспользовавшись передышкой, укрылись кто где мог от пуль и осколков, сели обедать. Генерал-майор В. X. Буссау вручал отличившимся знаки отличия Военного ордена{*11}.

Ровно в полдень грянул залп из всех неприятельских орудий, и французы бросились на штурм кургана.

Для захвата Корниловского бастиона они выделили 12 батальонов - 9.600 человек под командованием генерала Мак-Магона (впоследствии маршала и президента Французской республики).

В это время на всем кургане находилось около 2300 человек, из них более 400 - под землей, в "минах". Передний и левый фасы бастиона защищали 880 солдат Прагского и Модлинского полков.

Седьмой линейный полк и первый полк зуавов прорвались на бруствер бастиона. Завязалась рукопашная схватка. Сопротивление русских было отчаянным: у башни зуавы подняли на штыки отказавшегося сдаться в плен генерал-майора Буссау, был смертельно ранен командир Прагского полка полковник К. С. Фрейнд... Бились прикладами, топорами, банниками, кирками, камнями. Остатки храбрецов, штыками проложив себе путь, отошли в тыловую часть бастиона.

А в это время около 40 солдат Модлинского полка и горстка матросов во главе с поручиками А. А. Богдзевичем, М. И. Данильченко, М. П. Юнием и флотскими кондукторами Венецким и Дубининым засели в оборонительной башне и открыли стрельбу. Вначале зуавы пытались взять ее приступом, но встретили ожесточенное сопротивление. Тогда Мак-Магон приказал обложить башню фашинником и зажечь, но, испугавшись взрыва порохового погреба, отменил приказ. Французы сами погасили огонь. Только обстрел гранатами из мортиры прекратил неравную борьбу. Расстреляв все патроны, защитники башни прекратили героическое сопротивление, продолжавшееся несколько часов.

Их подвигу режиссеры А. А. Ханжонков и В. М. Гончаров посвятили в 1911 г. первый в России полнометражный фильм "Оборона Севастополя".

На кургане собралось около 10 тысяч французов. Засев за поперечными траверсами и пользуясь своим численным преимуществом, они получили возможность его оборонять. В тыловой части кургана находился единственный узкий проход, по которому можно было прорваться на бастион. Французы под прикрытием траверсов расстреливали в упор всех, кто осмеливался там появиться.

Тем не менее, защитники семь раз ходили в контратаки, пытаясь отбить Малахов курган. Одну из контратак возглавил генерал-майор Д. С. Юферов. Солдаты Елецкого, Варшавского и Ладожского полков прорвались на бастион. Завязалась отчаянная схватка. Потери были огромны. "У горжи образовался чистый бруствер из мертвых тел", - вспоминает очевидец. Д. С. Юферова и несколько солдат окружили французы. На все предложения сдаться генерал отвечал ударами сабли. Зуавы расстреляли горстку храбрецов. Даже врагов поразило мужество русского генерала. Позже, узнав фамилию Юферова, один из французов заметил: "Непременно надо знать имя этого героя. Такие имена должны сродниться с памятью народа..."{35}.

Судьба Малахова кургана, а с ним и Южной стороны города, была решена. Прибывший к бастиону главнокомандующий русской армией М. Д. Горчаков расставил акценты: отдал приказ об оставлении бастионов и переходе гарнизона на Северную сторону Севастополя.

Погибших в последнем бою - и русских и французов - похоронили в братской могиле в тыловой части бастиона, на площадке, названной французами "чертовой".