Бастионы Севастополя - В Шавшин

Бастион не случайно называли "адом".

За последние три месяца после контузии А. В. Ершова на бастионе сменилось несколько командиров: капитан-лейтенанты П. М. Никитин и М. Ф. Есаулов, подпоручик Ладыжинский, лейтенант Вейзенберг и лейтенант И. И. Федорович.

К концу августа, в дни последней, шестой бомбардировки города, пытаясь разрушить бастион, противник давал залпы сразу из 50 мортир, бросал на бруствер бочки с порохом. 24 августа за двенадцать часов обстрела каждый третий из 600 защитников был убит или тяжело ранен. На случай штурма бастион подготовили к взрыву. Под шквальным огнем врага нижние чины 3-го саперного батальона под руководством инженер-поручика М. М. Фролова зарядили мины, провели провода для взрыва в тыловую часть к батарее №124 (Геннериха).

27 августа семь батальонов французского генерала Дюлака одновременно с Малаховым курганом атаковали и второй бастион. На нем находилось два батальона Олонецкого полка (550 человек). Французы, выскочив из траншей и пробежав 15 сажен (32 м), отделявших их от бастиона, бросились на защитников. Под натиском превосходящих сил врага, русские отошли к Ушаковой балке. В это время командир 1-й роты 3-го саперного батальона капитан Н. С. Лебедев, собрав остатки батальонов Олонецкого полка, саперов, с батальоном Белозерского полка под командованием майора Ярошевича бросились в контратаку.

На помощь пришло несколько резервных рот Кременчугского полка во главе с генерал-майором А. О. Сабашинским. Их поддержали огнем своих орудий пароходы "Херсонес", Владимир", "Одесса". Объединенными усилиями защитники выбили французов с бастиона. Еще дважды враг пытался овладеть вторым бастионом, но безуспешно. Очевидцы штурма вспоминали, что никогда не видели на таком большом участке столько убитых и раненых. На втором бастионе французы потеряли двух своих генералов: Мароля и Понтеве.

К 50-летнему юбилею Севастопольской обороны на территории бастиона разбили сквер и установили памятник из диоритовых глыб, аналогичный монументу на первом бастионе. До Великой Отечественной войны из фонтана по камням в бассейн струилась вода. В 1958 г. поврежденный в годы войны памятник реставрировали, но фонтан так и не был восстановлен.

По контуру бывшего бастиона и вдоль куртины, соединявшей его с Малаховым курганом, из крымбальского камня сооружена мемориальная стенка, реставрированная к 200-летию Севастополя. В дни обороны защитники называли куртину "опасным постом" и подсчитали, что ее длина равнялась 405 шагам.

Между вторым бастионом и Малаховым курганом находился Камчатский люнет, с историей которого просто нельзя не познакомиться. На мемориальной стенке чугунные доски с названиями сражавшихся здесь полков. Надпись на первой доске слева - "Шлиссельбургский егерский полк". В 1787 г. солдат этого полка вел в бой великий Суворов, писавший позже: "Я бился в передних рядах Шлиссельбургского полку". Здесь же доски с наименованиями Бородинского, Бутырского и Якутского полков, принимавших участие в кровопролитном Инкерманском сражении под Севастополем 24 октября 1854 г.

В октябре 1854 г. в Крым прибыло подкрепление: 10-я и 11-я пехотные дивизии. Имея численное подкрепление, подталкиваемый "сверху", князь Меншиков решается еще на одно наступление, заранее обреченное на провал. К слову сказать, в штабе главнокомандующего даже не нашлось карты окрестностей Севастополя. Ее доставили, но... после сражения. Отсутствие четкой диспозиции, незнание местности и "своеобразное" командование русскими отрядами генералом П. А. Даненбергом, привело к поражению. Не спасло и присутствие на поле брани Великих князей - Николая Николаевича и Михаила Николаевича.

Русские солдаты, поставленные в исключительно невыгодные условия, вооруженные устаревшим гладкоствольным оружием, боролись с удивительным мужеством. Когда рядовой Колыванского полка Поленов увидел, что ему грозит плен, "он, не задумываясь, предпочел смерть и бросился с крутой скалы".

Участник сражения майор Курпиков позже напишет: "Между нами немало нашлось лиц, у которых шинели стали истинным подобием решета..."{14}.

В роковом бою русские потеряли около 12 тысяч солдат, офицеров и генералов, союзники - более 4 тысяч, в том числе генерала Георга Каткарта.

Мемориальная стенка идет дальше. В некоторых местах она осела, и только чугунные плиты призывают помнить о тех, кто сражался в первую оборону на куртине между вторым бастионом и Малаховым курганом. Среди них - Суздальский пехотный полк. Он был сформирован в 1707 г. в городе Люблине. В севастопольском гарнизоне находился с 13 марта по 27 августа 1855 г. За это время полк потерял 2099 человек.

Справа остается "одноэтажный Севастополь" - уютные домики с черепичными крышами, утонувшие в зелени садов. Улица, названная в честь контр-адмирала В. И. Истомина, приводит к подножию Зеленого холма, больше известного под названием Камчатского люнета, одного из передовых русских укреплений на Корабельной стороне в период первой обороны.

"Три отрока"

Селегинский и Волынский редуты, Камчатский люнет

Потерпев ряд неудач в боевых действиях против укреплений центральной части Севастополя, союзное командование решило добиться успеха на Корабельной стороне. Еще в начале осады Севастополя начальник английских инженеров генерал Бургойн обращал внимание союзников на целесообразность захвата Малахова кургана и прилегающих к нему высот. Его поддержал прибывший из Франции начальник французских инженеров генерал Ниэль, приближенный императора Наполеона III. Он утверждал, что "Малахов курган был бесспорно единственным верным пунктом для атаки; с этой позиции можно было командовать всею Корабельной слободою... овладение им вскоре повлекло бы за собою сдачу всей крепости"{15}. Приняв план Ниэля, французы стали готовиться сначала к захвату Зеленого холма и Килен-балочных высот.

Но защитники опередили врага. В феврале 1855 г. они заняли Килен-балочные высоты, построив там два редута (на этом месте сейчас находится микрорайон "Абрикосовка"). Вот как об этом вспоминает генерал-майор А. П. Хрущов: "Исполнение этого предприятия было возложено на меня, что мне объявил князь Васильчиков, в полдень 9 февраля на Малаховом кургане. Тогда же я с полковником Тотлебеном и начальником команды пластунов, старым капитаном Даниленко, сели в лодку в Килен-бухте и, обогнув мыс, пристали к берегу близ балки 42-го экипажа. Потом взошли на гору, и Тотлебен указал мне место, где должны быть построены редуты... В мое распоряжение назначили: для работ 3 батальона Селенгинского полка и для прикрытия 4 батальона Волынского"{16}.

Пораженные дерзостью русских, французы в ночь с 11 на 12 февраля попытались выбить их с этих позиций. Три атаки отбили защитники. Дрались штыками в сплошной темноте, не открывая огня, чтобы не попасть в своих. Во время боя зуавы окружили генерала Хрущова, их офицер уже занес над ним саблю, но горнист Семен Павлов, схватив ружье убитого француза, заколол зуава. Укрепление осталось в руках защитников. В приказе по гарнизону 18 февраля 1855 г. говорилось: "Двум новым редутам по ту сторону Килен-балки называться: Троицкому - Селегинским, а вновь устраиваемому над Георгиевскими погребами - Волынским. Комендантами означенных редутов назначаются: первого - капитан-лейтенант П. А. Шестаков... Второго - капитан-лейтенант М. Н. Швендер"{17}. Для сообщения с ними по распоряжению Нахимова через Килен-бухту из барж соорудили мост.

Позже на Зеленом холме построили люнет, названный Камчатским. Эти укрепления, воздвигнутые под носом у союзников, по мнению историка, явились "несмываемым позором для англичан и французов". Три месяца за передовые укрепления велась борьба. До конца мая 1855 г. "три отрока" (так называли защитники Волынский, Селегинский редуты и Камчатский люнет) были самым опасным местом в Севастополе. Французская артиллерия обстреливала их не только днем, но и ночью.

7 марта 1855 г. на Камчатском люнете прямым попаданием ядра в голову был убит контр-адмирал В. И. Истомин. Вот что писал П. С. Нахимов родным Истомина, сообщая о его гибели: "Оборона Севастополя потеряла в нем одного из своих главных деятелей, воодушевленного постоянно благородною энергиею и геройскою решительностью... По единодушному желанию всех нас, бывших его сослуживцев, мы погребли тело его в почетной и священной могиле для черноморских моряков, в том склепе, где лежит прах незабвенного Михаила Петровича (Лазарева. - В. Ш.) и... покойный Владимир Алексеевич (Корнилов В. Ш.). Я берег это место для себя, но решился уступить ему"{18}.

По приказу Нахимова на месте гибели Истомина выложили крест из бомб и ядер. В 1904 г. на Камчатском люнете по проекту Ф. Н. Еранцева открыли небольшой скромный обелиск из гранита, который хорошо виден с улицы Истомина. На пьедестале надпись: "Здесь убит ядром в голову 7-го марта 1855 г. контр-адмирал В. И. Истомин".

В марте 1855 г. французам удалось захватить передовые рубежи укрепления - ложементы впереди люнета. Чтобы отбросить противника с захваченных позиций, в ночь с 10 на 11 марта защитники произвели вылазку, в которой участвовало девять батальонов - около 5 тысяч человек. Колонны солдат Камчатского, Днепровского, Волынского и Углицкого полков под командованием генерал-лейтенанта Хрулева внезапно атаковали врага. Вылазка, превратившаяся в целое сражение, прошла успешно. По свидетельству очевидца: "...русский штык работал неутомимо, удача так разъярила солдат, что они не слушались трехкратного отбоя, пока увещевания иеромонаха Иоаникия с крестом в руках, находившегося при войсках и напутствовавшего своими благословениями, не убедили их отступить".