Разыскивается: не-мертвый или живой (ЛП) - Спаркс Керрелин

Они сидели в конференц-зале Роматек и ждали начала стратегического совещания. После фиаско в убежище Корки Финеас предложил телепортировать своего брата обратно на ВЦТ, чтобы он мог вернуть лимузин в Дом Лероя, но Фримонт настоял на том, чтобы остаться с ним.

– Твой друг – мой друг, – сказал ему Фримонт. – А твой враг – это мой враг. Я тебя прикрою, братан, понимаешь, о чем я?

Финеас заключил того в объятия, его сердце наполнилось любовью и гордостью. Затем он телепортировал Фримонта в Роматек и представил его своим друзьям.

Двое смертных, Крысиная Морда и Болван, были телепортированы в Роматек вместе с бессознательным Дмитрием. Пленников поместили внизу, в подвале: смертных – в комнате для допросов, а Дмитрия – в серебряной комнате, чтобы он не смог телепортироваться.

– Я облажался, не так ли? – пробормотал Фримонт. – Старик теперь никогда не возьмет меня на работу.

Финеас заерзал на стуле.

– Никогда не знаешь наверняка. Ангус довольно хороший...

– Но эта сука сбежала, потому что ты должен был спасти меня. Наверное, мне следовало держаться от этого подальше.

– Наверное? – Финеас бросил на него раздраженный взгляд. – Разве я не говорил тебе залечь на дно?

Фримонт поморщился и еще ниже опустился на стул.

– Я все испортил.

Большинство сотрудников Бюро безопасности и расследований МакКея были заняты в другом месте, но несколько дам собрались раним утром в конференц-зале. На другом конце стола глубоко беременная Кейтлин Пантерра обсуждала детские проблемы с Тони МакФи.

– Все женщины здесь залетели? – прошептал Фримонт.

– Тони и Кейтлин – да, – пробормотал Финеас. В эти дни его окружали счастливые супружеские пары.

Лара ди Венеция улыбнулась им.

– Жуть, правда? Оливия тоже ждет ребенка. Я чувствую себя совсем одинокой в эти дни.

Фримонт сел, улыбаясь хорошенькой рыжеволосой девушке.

– Я буду счастлив составить тебе компанию.

Финеас толкнул его локтем.

– Лара замужем за Джеком, одним из лучших фехтовальщиков в мире вампиров.

Фримонт разочарованно фыркнул.

– А все здешние малышки замужем?

– Очень счастливы в браке, – проворчал Финеас.

– Ты видел Латою в последнее время? – спросила его Лара.

Он мысленно застонал.

– Нет.

– О, – улыбка Лары погасла. – Я подумала, что ты мог поехать в Новый Орлеан на ее день рождения. На прошлой неделе я отправила ей открытку, но ответа не получила.

Финеас вздохнул. Латоя никогда не называла ему дату своего рождения. Наверное, потому, что она не хотела от него подарка. Черт, кого он обманывает? Она никогда ничего от него не хотела.

– О ком ты говоришь? – спросил Фримонт.

– Латоя Лафайет, – ответила Лара. – Мы были соседками по комнате, когда обе работали в полиции Нью-Йорка. Даже больше, чем соседками по комнате. Лучшими подругами. Но она так и не смогла смириться с тем, что я вышла замуж за вампира.

– Облом, – пробормотал Фримонт.

– Да, – Лара тяжело вздохнула. – Я скучаю по ней. Она вернулась в Новый Орлеан и поступила на службу в полицию. Ты ведь навещал ее на Рождество, не так ли, Финеас?

Он кивнул.

Фримонт с любопытством взглянул на него.

– У тебя есть девушка?

– Нет, – нет, если только это не какая-то новая традиция, которая включала в себя подружку, угрожающую отстрелить голову своему парню. – Мы не очень хорошо ладим.

– Мне жаль, что у тебя ничего не вышло, – сказала Лара и печально покачала головой. – Я столько раз пыталась сказать ей, какой ты хороший парень, но...

– Все в порядке, – перебил ее Финеас. – Она просто не любит вампиров.

– Вот именно, – согласилась Лара. – Значит, не стоит принимать это на свой счет. Она отвергла бы любого...

– Я знаю, – Финеас стиснул зубы. – Ничего страшного.

Лара с сомнением посмотрела на него, затем, к счастью, обратила свое внимание на Фримонта.

– Не хочу совать нос в чужие дела, но я слышала, как вы говорили о Бюро. Ты собираешься работать с нами?

– С удовольствием, – Фримонт взглянул на Финеаса. – Это был бы круто.

– Не забывай, что тебе нужно закончить колледж, – пробормотал Финеас.

Фримонт закатил глаза.

– Я могу делать и то, и другое. Я свободен до конца лета. А сейчас я могу ходить на вечерние занятия, – он скорчил гримасу. – Я только боюсь, что упустил свой шанс. Старик теперь не захочет брать меня. Я провалил его последнюю миссию.

– Это не твоя вина, – настаивала Лара. – Вампиры и перевёртыши сильнее нас...

– Перевёртыши? – глаза Фримонта расширились. – Что, черт возьми, такое перевёртыш?

– Ой, – прошептала Лара.

Финеас поморщился.

– Я не все тебе рассказал.

Фримонт откинулся на спинку стула.

– Что ты имеешь в виду? Есть еще какое-то жуткое дерьмо?

– Ага. Некоторые из тех, кого ты встретишь сегодня, не вампиры. Они также не совсем люди.

– Они инопланетяне?

– Нет, они с Земли.

– О, хорошо, – Фримонт облегченно вздохнул. – Эти инопланетяне действительно пугают меня. Я имею в виду, почему они путешествуют на миллионы световых лет только для того, чтобы засунуть датчик кому-то в задницу?

– Они не инопланетяне, – пробормотал Финеас, заметив, что дамы в комнате хихикают. – Они перевёртыши.

– Так как же они переворачиваются? Они переходят из одной альтернативной реальности в другую?

Финеас усмехнулся.

– Что за чушь ты смотришь? Альтернативной реальности не существует.

– Это ты так говоришь, – взгляд Фримонта подозрительно метнулся по комнате. – Но как ты можешь быть в этом уверен?

– Потому что так оно и есть! Кто-нибудь за всю историю нашей планеты когда-нибудь находил портал в другое измерение?

Фримонт поднял палец, чтобы подчеркнуть свою мысль.

– Если они и прошли, то не для того, чтобы рассказать нам об этом.

Лара усмехнулась.

– Это хорошая мысль.

– Не поощряй его, – пробормотал Финеас.

– Так как же работает эта штука с перевёртыванием? – глаза Фримонта загорелись. – Я знаю! Они поднимаются в более совершенную, духовную форму, которая выходит за пределы ограничений физического тела, поэтому они существуют как чистая трансцендентная энергия...

– Они – животные.

– А?

– Они превращаются в животных, – повторил Финеас. – В волков, например.

– Ты имеешь в виду вервольфов? – Фримонт напрягся, на его лице отразилась паника. – Ты издеваешься надо мной, да? Я имею в виду, что вампиры достаточно плохи, но я полагаю, что они предпочитают приставать к красивым дамам, так что я в безопасности. Но вервольфы! Они кусают все, что попадется под руку. Они большие! И плохие!

– И они сдуют твой дом, – улыбка Финеаса быстро исчезла, когда в его голове промелькнуло то же самое старое видение. Светло-голубые глаза цвета летнего неба. Почему самая красивая женщина на Земле должна принадлежать к собачьему роду? Перестань думать о ней! С Бринли все было не так. И она ненавидела вампиров даже больше, чем Латоя.

Почему он не мог поступить, как большинство вампиров, и влюбиться в милую смертную девушку? Смертная девушка не будет представлять опасности.

Возможно, Фримонт был прав, и ему нужно лечь в психиатрическую больницу. Он, должно быть, сумасшедший, если женщина-оборотень постоянно вторгалась в его мысли. И не просто какой-нибудь волосатая старая волчица, а богатая принцесса-волчица, которая любила огрызаться и рычать на него. И это было тогда, когда она находилась в человеческом обличье.

– Ты меня не разыгрываешь? – спросил Фримонт.

– Нет, – ответил Финеас. – Ты познакомишься с Филом. Он оборотень, – и брат-близнец большой плохой волчицы. Не думай о ней! Если бы она знала, как сильно он одержим ею, она, вероятно, откусила бы ему одно ухо. Пока она была еще в человеческом обличье. Одному Богу известно, что она сделает с ним, когда станет волчицей.

– Есть и другие виды оборотней, – добавила Лара. – Говард – вер-медведь, а Раджив – вер-тигр. Кейтлин – это вер-пантера.