Начало пути - Кирилл Тюстюбаев

и одежда были дефицитом. Хариор нашёл себе нишу, предоставляя услуги преступным группировкам. Он использовал свои остаточные магические способности пространства, чтобы транспортировать товары и организовывать тайники. Это было искусство создания временных карманов в пространстве, невидимых для обычного взгляда. Таких технологий здесь не знали, и его умение быстро сделало его ценным партнёром в криминальном мире.

Он сколотил первое состояние, создавая недоступные хранилища для местных криминальных авторитетов. Магия пространства позволяла ему перемещать грузы и деньги незаметно, быстро и точно. Он создавал "невидимые карманы" в домах тех, кто не хотел, чтобы их имущество было найдено. Это было несложное заклинание, но для землян оно казалось магией высшего порядка. Так Хариор нашёл свой первый способ выживания — он стал тем, кто мог сделать так, чтобы их богатства исчезли из поля зрения всех, кроме него самого.

Однако такая активность не могла остаться незамеченной спецслужбами. Вскоре слухи о загадочном человеке, который не оставляет следов и может делать невозможное, дошли до ушей КГБ. Они начали следить за ним, изучая его методы. Хариор знал, что рано или поздно его обнаружат, но был готов. Он сделал выбор, понимая, что сотрудничество с властями может быть его единственным шансом на выживание.

— Они нашли меня быстро, — рассказывал дед. — Я не показывал им магию, но мои методы были слишком необычны для их понимания. Они не могли понять, как я делаю то, что делаю.

КГБ предложили ему сделку: либо он будет сотрудничать с ними, либо исчезнет. Хариор выбрал первое, прекрасно понимая, что без поддержки властей он не сможет долго скрываться. Он начал работать с ними, используя свои магические способности для выполнения секретных заданий. Его умение управлять пространством позволило ему стать незаменимым помощником в операциях, которые требовали незаметности и точности. Он помогал искать тайники, проникать в закрытые помещения, перемещать секретные документы — всё это, не вызывая подозрений.

— Я стал для них инструментом, но они не понимали, с кем имели дело, — рассказывал он. — Магия пространства позволяла мне делать невозможное, и они думали, что это просто невероятная ловкость или знания.

Хариор пользовался их недоверием и тайком продолжал искать способы вернуться домой. Но чем больше времени он проводил на Земле, тем яснее осознавал — пути назад нет.

Однако работа с КГБ не была главной целью Хариора. В Москве он начал замечать нечто странное — люди, вокруг которых было лёгкое магическое свечение. Это были слабые ауры, почти незаметные, но для мага с его опытом это было достаточно, чтобы понять: на Земле есть люди, способные на магию.

— Я видел их, — продолжал дед. — Людей, в которых было что-то особенное. Их ауры были слабыми, но я знал, что если их пробудить, они могли бы стать великими магами.

Хариор начал искать таких людей, надеясь обучить их, как когда-то обучал своих учеников в Барирорне. Он думал, что сможет создать новый круг магов, которые помогут ему открыть путь домой или хотя бы восстановить его силы. Первые ученики были полны энтузиазма, но никто из них не мог справиться с давлением магии. Магия на Земле была другой — слабее, опаснее и непредсказуемой. Каждый новый ученик либо погибал, либо сходил с ума, не выдерживая мощи эфира.

— Потерял всех своих первых учеников, — тихо сказал дед. — Они не могли контролировать силу, и это разрушало их. Я был уверен, что смогу их обучить, но этот мир слишком враждебен к магии.

Эти неудачи стали для него личной трагедией. Хариор осознал, что не может пробуждать магию в людях, не рискуя их жизнями. Он прекратил свои попытки и решил больше никогда не рисковать чужими жизнями ради магии.

Когда его дочь Алла начала проявлять магические способности, Хариор понял, что не сможет просто стоять в стороне. Он не хотел повторять ошибок прошлого, но также не мог позволить ей пройти через это без подготовки. Его страх перед тем, что она может пострадать, толкал его к тому, чтобы быть ещё более строгим.

— Учил её, как и учил своих учеников, но в этот раз был ещё жёстче, — говорил дед, его голос дрожал от воспоминаний. — Я не мог позволить себе ещё одну ошибку.

Алла ненавидела его за эту жёсткость. Она считала его тираном, который подавлял её волю и превращал в машину для магии. Хариор знал, что его методы разрушили их отношения, но он не видел другого пути.

Антон пристально смотрел на деда, пытаясь осмыслить всё, что тот только что рассказал. Харитон Евгеньевич, некогда Хариор, уже не был тем измождённым и растерянным магом, каким оказался, когда впервые попал в этот мир. Он восстановил часть своей магии, освоил здешние законы силы, и, хотя его прежняя мощь осталась далеко позади, он уже не был слабым. Взгляд деда был твёрдым, но за этой уверенностью скрывалась тень пережитого.

Отношения между Харитоном и Аллой постепенно восстановились. Те разногласия, что были в прошлом, начали рассеиваться, как дым после долгих лет тяжёлого воспитания и разочарований. С годами Алла поняла, что её отец, несмотря на его методы, пытался защитить её от тех же ошибок, которые когда-то сделали его жизнь невыносимой. Но их путь к этому пониманию был долгим и полным боли.

— Я думал, что вернуться в Барирорн — это моя главная цель, — тихо начал Харитон, глядя на Антона, будто видел в нём отражение своего былого молодого себя. — Но всё изменилось, когда я встретил твою бабушку. Она показала мне, что даже без магии, без тех знаний и силы, которые я когда-то имел, можно жить полной жизнью. Я понял, что не нужно гнаться за своим прошлым, что мирская жизнь и исследования могут быть таким же важными.

Тамара, его жена и бабушка Антона, стала той связующей нитью, которая позволила Хариору найти смысл в новой реальности. Она была простой, но мудрой женщиной, чья любовь и преданность помогли ему смириться с мыслью, что возврата домой не будет. Вместо этого он нашёл здесь дом, создал семью, посвятил себя изучению этого мира и его магии, пусть и странной, слабой по сравнению с той, что существовала в его родном мире.

— Я выбрал остаться здесь, Антон, — продолжил дед, его голос стал мягче. — Не потому, что у меня не было другого выбора, а потому что со временем я понял — этот мир дал мне больше, чем я когда-либо мог бы