Начало пути - Кирилл Тюстюбаев

Антон отвёл взгляд, вспоминая тот ослепительный свет вокруг деда. Он знал, что это не простое наваждение.

— Я… — начал он, собираясь с мыслями. — Когда потерял сознание, я оказался в каком-то странном месте, где всё было залито ярким светом. В центре стоял камень — чёрный, блестящий, как обсидиан.

Мама вздохнула, её лицо стало серьёзным.

— Обсидиан... — её голос был тихим, но в нём ощущалась смесь восхищения и тревоги. — Это символ артефакторики, древнего и редкого искусства. Не каждый маг способен управлять чистым эфиром. Эфир — это первичная энергия мира, которую не всегда можно контролировать. Он может быть мощным и непредсказуемым, но тебе предстоит научиться заключать его в артефакты, давать ему форму и использовать для создания. Это сила, которая позволит тебе создавать магические предметы, но напрямую управлять магией — стихиями, заклинаниями, некромантией, теневой магией, алхимией — тебе будет недоступно.

Антон нахмурился, пытаясь осознать услышанное.

— Ты хочешь сказать, что я не смогу управлять магией, как другие? — он не мог поверить, что столь важная часть магии будет ему недоступна.

— Не напрямую, — ответила она. — Чистый эфир сам решит, какой силой наполнится артефакт, который ты создашь. Ты не сможешь просто вызвать молнию, вызывать духов или манипулировать тьмой. Но с твоей способностью ты сможешь создавать предметы, которые могут это делать. Артефакторика — это больше, чем просто магия. Это искусство создания. Ты будешь мастером, способным запечатывать магическую силу в предметы и давать им свойства, которые могут выполнять всё то, что другие маги делают напрямую.

— То есть моя сила не в магии, а в создании? — Антон пытался осознать новую реальность.

— Именно так, — подтвердила она. — Твоя сила заключается в преобразовании эфира в объекты, но для этого тебе придется учиться, чтобы точно задавать нужные свойства предметам. И не забывай — эфир не всегда подвластен воле человека. Ты будешь вынужден научиться не просто контролировать его, а взаимодействовать с ним, направлять его силу в нужное русло. Это огромная ответственность, Антон.

Антон задумался. Ещё вчера он и понятия не имел, что магия существует по-настоящему, а теперь его человеческая натура уже начинала ворчать: "Ну почему мне не досталась магия, как у других? Почему не могу управлять стихиями или читать мысли?"

Он сжал кулаки, ощущая странную смесь обиды и разочарования. "Артефакторика… Создание вещей, а не непосредственное управление магией? Ну уж нет, это как-то нечестно."

И тут его мысли резко оборвались. "Стоп… Что она сказала? Некромантия?"

Антон резко повернулся к матери, его взгляд был полон вопросов.

— Некромантия? Ты хочешь сказать, что такие вещи... такие виды магии тоже существуют?

Мать на мгновение замялась, но затем медленно кивнула.

— Да, сынок. Некромантия, как и другие школы магии, — это часть мира, который мы…я старалась от тебя скрыть. Есть маги, которые способны влиять на жизнь и смерть, призывать души умерших, контролировать их. Но это темная и опасная магия. Не каждый может или должен её использовать.

Антон почувствовал, как по спине пробежал холодок. Слова матери открывали перед ним новую реальность, полную возможностей, но и опасностей. Он внимательно всмотрелся в её лицо, пытаясь понять, откуда берётся эта тяжесть в ее голосе. Её глаза всё ещё были полны боли, и вдруг что-то внутри него щелкнуло.

Мать тяжело вздохнула, пытаясь найти слова, но вместо этого опустила голову, и он увидел, как её руки начали дрожать.

— Мне до сих пор стыдно… — тихо прошептала она, её голос дрожал. — Я пыталась сделать всё, чтобы защитить тебя. Эти таблетки… Я просто хотела сдержать твою силу, не дать ей выйти на поверхность. Я думала, что смогу скрыть это от мира… и от тебя.

Алла с трудом сдерживала слёзы, опустив голову, и Антон чувствовал, как её боль и вина заполняют пространство между ними. Он не хотел видеть её в таком состоянии. Вместо слов критики, которые в этот момент казались ему совершенно неуместными, Антон просто крепко обнял её.

— Всё хорошо, мам, — прошептал он, чувствуя, как она дрожит в его объятиях. — Я понимаю.

Она замерла на мгновение, будто не ожидала такой реакции, а затем медленно успокоилась, прижавшись к его плечу.

Когда эмоции немного утихли и мысли начали проясняться, Антона стало распирать от любопытства. Мир, который ему только что открыли, был настолько необычным и захватывающим, что он не мог не задаваться вопросами.

— Ты можешь мне показать свою силу? — спросил он осторожно, чувствуя, как в груди разгорается интерес. — А Леня? Он тоже станет магом ?

Мать вздохнула, вытирая слёзы, и посмотрела на Антона уже немного спокойнее.

— Да, я могу показать тебе свою силу, — тихо сказала она, опустив глаза на свои руки, которые всё ещё слегка дрожали. — Но это не игрушка, Антон. Магия — это большая ответственность, и с ней надо обращаться осторожно.

Она посмотрела в сторону Лениной комнаты, где малыш мирно спал.

— А что касается Лени... — мама посмотрела в сторону комнаты, её голос стал чуть тише, словно она не хотела будить малыша. — Я не знаю, сын. Его дар может проявиться, а может и нет. Но если это случится, я буду готова помочь ему пройти через это.

Антон кивнул, ощущая нарастающее беспокойство о брате. Но даже в этом потоке мыслей и тревог его внутреннее любопытство взяло верх. Он взглянул на мать, и она, как будто чувствуя его вопросы, вдруг чуть улыбнулась.

— Я не маг телекинеза или гравитации, — её улыбка стала шире, но в ней ощущалась легкая горечь. — Но кое-что всё-таки могу. Дед не зря довёл меня до уровня старшего мастера, прежде чем я высказала ему всё, что думаю.

Она протянула руку, и на столе появился легкий вихрь. Антон с расширенными глазами смотрел, как старый чайник аккуратно поднялся в воздух и перенесся на плитку. Это было не просто словами, это была магия, ожившая перед ним. Видеть её воочию было настолько невероятно, что он чувствовал, как его разум пытается осознать реальность происходящего.

Мама щелкнула пальцами, и чайник мгновенно закипел, словно его касание разожгло внутри огонь.

— Магия — это не всегда пламя и разрушение, — тихо сказала она, глядя на сына. — Иногда это просто тепло. Но сейчас тебе