Жених из Чернодырья (СИ) - Полина Верховцева

под себя, сидел Ланс и задумчиво кидал по одной ягодке пестрой синичке. Та прыгала, подхватывала лакомство, радовалась, а я вот не очень рада была.

Прошла мимо него и даже не глянула.

Вот еще, с предателями разговаривать! Сначала врал, что к лешему надо, а потом бросил меня!

— Сим, — позвал он, когда я уже отошла шагов на десять, — хочешь совет?

— Нет.

Конечно, же мой ответ он проигнорировал, и все-таки влез со своим советом:

— Не ходи туда.

— У тебя забыла спросить куда мне идти.

— Я серьезно. Тебе туда не надо.

— Сама разберусь чего надо, а чего нет. До свидания, — и дальше потопала.

А он взял и снова увязался за мной.

Глава 5

— Я серьезно, Сим! Не ходи, — он преградил путь, и в неприлично синих глазах мелькнуло что-то похожее на беспокойство.

— С чего бы это? — я попыталась его обойти.

Тропа не очень широкая, сильно не развернешься, поэтому еще и плечом задела. Получилось некультурно, но я сердилась, поэтому не стала извиняться. Ханс оказался непонятливы, и вместо того, чтобы отступить, еще и за руку схватил. Крепко так схватил, требовательно.

— Стой!

— Пусти.

Моего предупреждающего тона он не понял и вцепился еще сильнее:

— Баба Люся эта… как бы тебе сказать…не очень приятная женщина.

— А мне с ней не жить и детей не крестить. Пирогов выпрошу и обратно.

Я очень надеялась, что эта неведомая баба Люся окажется не такой расчетливой, как остальные житель Чернодырья, и не отправит меня дальше за каким-нибудь веслом или пирогами. Должен же тут быть хоть кто-то нормальный.

— Она ж тебя… — Ханс не договорил. Кашлянул, будто внезапно в горло попал студеный воздух, — в общем не ходи!

— В общем, я пошла, — мне все-таки удалось высвободиться из его тисков, — а ты можешь идти куда хочешь. Или опять скажешь, что нам по пути, а в самый последний момент возьмёшь и спрячешься?

Ханс как-то беспомощно развел руками:

— Все сложно.

— Так объясни.

— Не могу.

Я фыркнула, глянула на него выразительно, мол все с тобой ясно, и дальше пошагала.

Ланс в сердцах пробухтел что-то неразборчивое, и снова увязался следом за мной.

Тем временем пошел снег.

Сначала крохотные искрящиеся снежинки, а потом крупные тяжелые хлопья.

Они неспешно кружили в воздухе, опускаясь на тяжелые лапы елей и снежный ковер по обе стороны от тропинки.

Пахло так вкусно… Лесом и снегом. Шишками и сосновой смолой. А еще немного дымом, будто кто-то топил баню.

Однако постепенно ветер стал усиливаться и менять направление. Если сначала он налетал сбоку, то постепенно сместился и начал бить прямо в лицо. Причем как бы я не отворачивалась, как бы ни прикрывалась – все без толку. Колючий мокрый снег летел в глаза, в рот, в нос, от ветра перехватывало дыхание. И все сложнее становилось преодолевать его сердитые порывы.

— Поворачивай обратно!

Непонятно как прямо передо мной из вьюги снова выступил Ханс.

— Я почти дошла.

— Не надо тебе туда!

— Надо! — я упрямо шла вперед, прикрывая лицо от бушующей стихии.

Каждый шаг давался с трудом. Ветер так и норовил повалить меня на землю, бил по ногам, по лицу, слепил.

— Разверчивайся!

— Опять ты?

— Уходи отсюда.

— Мне надо спасти Марка. — упорно твердила я, хотя уже зуб на зуб не попадал.

— Да не стоит он того, — синеглазый схватил меня за плечи и хорошенько встряхнул, — не стоит!

— Да как же не стоит, если он жених мой? — я подозрительно уставилась на него, — если тебе есть что сказать – говори.

И снова он ничего не смог ответить, только зубами сердито клацнул.

— Прочь с дороги.

Я отправилась дальше. И чем дольше шла, прорываясь сквозь внезапную непогоду, тем сильнее крепла уверенность в том, что ветер этот, будь он неладен, специально мешал мне, настырно разворачивая с пути и пытаясь оттолкнуть назад.

— Прекрати! — закричала я, и в ответ прогремело:

— Тебе туда не надо!

Но меня так просто не остановишь. Я шла, шла, шла, упрямо переставляя нога. Снег слепил глаза, лип на меня, превращая в большого снеговика, но я не сдавалась. Надо спасти Марка. Он лежит там бедный, едва дышит…в тепле и на мягком диване. А если бы кое-кто так жадно не налегал на стряпню нашей кухарки, то всего этого бы и не произошло.

Я отмахнулась от крамольных мыслей, поднажала и вскоре вышла к высокому, но аккуратному дому с большими окнами и дверью, рассчитанному как минимум на богатыря.

Снег с ветром, так и не остановив меня, обиженно отступили, и к крыльцу я уже подходила при свете зимнего холодного солнца. И снова Ханса рядом со мной не было, хотя еще минуту назад он преграждал мне путь. Чертовщина какая-то.

Прежде чем подниматься на чистенькое крыльцо, я отряхнулась, смела себя снег и только после этого аккуратно постучала по косяку.

— Иду, иду, — раздалось изнутри.

И спустя миг передо мной появилась бабушка в голубом платочке.

— Здравствуйте, — простучала я зубами.

Из-за снега окаянного одежда промокла и было жуть как холодно.

— Здравствуй, милая, — улыбнулась старушка, — тебя как ко мне занесло-то в такую глушь?

— По делу я к вам. По важному.

Она вытерла руки о клетчатое полотенчико, перекинутое через плечо:

— Ну рассказывай, что за дело такое.

— Пирожков ваших надо очень. Тех самых, которые Леший очень любит.

Бабушка слегка подняла седые брови, а я, воодушевленная ее интересом, продолжила:

— Если вы пирожков напечете, я отнесу их Лешему. Леший взамен отдаст мне заговоренное весло, которое он у ведьмы с озера украл. Я отнесу весло ведьме, она меня тогда на остров отвезет, где ключ спрятан. Ключ этот я медведю понесу, который на привязи в пещере сидит. Медведь уйдет – освободится путь к