Жених из Чернодырья (СИ) - Полина Верховцева

Необычайной красоты женщина, я тебе скажу. Я как увидел ее, так и пропал. Любовь у нас случилась неистовая, надышаться друг другом не могли. Она за мной из леса в город пришла, и все по началу хорошо было, но потом угасать начала. Не подходил ей наш воздух, дома наши, вода. Все сильнее тосковала она по своему болоту, но уйти не могла – на сносях была. Кое-как ей удалось срок доходить, да тебя родить. Ты слабенькая была, маленькая. В тебе больше от отца-человека было, чем от колдуньи-матери. В лесу бы ты не выжила, а Кики не могла выжить здесь…

Его голос задрожал и оборвался. Я не торопила, сидела тихо и ждала продолжения.

Отец еще раз надрывно втянул воздух, прежде чем говорить дальше:

— Сердце разрывалось от боли, когда стало ясно, что я должен ее отпустить. Она ушла, а мы с тобой здесь остались, и с тех пор я больше ни разу Кики не видел. Лес разозлился, что я его дочь увести пытался, и больше не пускал меня под свою сень, а ее не выпускал ко мне. Даже если рядом стояли – я с одной стороны границы, она с другой, и между нами не больше шага было – не могли ни увидеть друг друга, ни прикоснуться. Вот так и жили. Одна радость у меня была – дочь подрастала. Чем старше ты становилась, тем сильнее на мать становилась похожа. Я все ждал, когда у тебя дар проступит, но он спал.

— Уже проснулся, — смущенно призналась я и поведала, какого шухера в лесу навела, пока за водицей для мошенника-Марка ходила.

Отец смеялся до слез, а потом с умилением сказал:

— Ну вся в мать. У Кики характер тоже не сахар. За это и любил.

Мы еще долго разговаривали, потом отец заснул, а я на цыпочках вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь. Теперь все будет хорошо, я это знала наверняка.

В гостиной в кресле у камина, я нашла Ханса. Подперев щеку кулаком, он задумчиво листал какую-то книгу и, кажется, был мыслями где-то очень далеко от этого места. Однако, когда я попыталась подкрасться и напугать его, лениво произнес:

— Я все слышу.

Тьфу ты. Ушастый какой.

Я подошла ближе и остановилась прямо перед ним, глядя сверху вниз. И чем дольше смотрела, тем большей нежностью наполнялось сердце. Такое чувство, будто нашла утерянную часть самой себя…

Он протянул мне руку, и я без раздумий вложила в нее свою ладонь. А он возьми и дерни, так что оказалась у него на коленях, со всего маха врезавшись в широкую мужскую грудь. Услышала, как билось сильное сердце, и так хорошо стало, так уютно и радостно, что чуть не заурчала от удовольствия.

— Пусти!

— Не пущу.

— Ну и ладно.

Я устроилась поудобнее у него на руках, обняла и щурясь, как довольная сытая кошка, уставилась на огонь. Хорошо все-таки что меня в Чернодырье занесло. Дар проснулся, тайны прошлого вскрылись, от обмороков избавилась, и ЕГО встретила. Разве может быть что-то лучше?

И все-таки вопрос один остался. Чуть отстранившись, я заглянула в невыносимо синие глаза и спросила:

— Ты знаешь мою мать? Кикимору?

— Кики? — слегка удивился он, — а как не знать. Она если разойдется, так весь лес по струнке поставит. Ей что дух леса, что ведьма озерная – всех построит. У нас как на дальних болотах дымить начинает, так все по щелям прячутся. Душевная женщина, добрая, отзывчивая…

Последние слова явно дались ему с трудом.

— Подлизываешься? — догадалась я.

Ханс не стал отпираться:

— Есть немного. Как-никак будущая… — но не договорил. Как-то надсадно крякнул и вздохнул.

— Когда ты понял, что я одна из «ваших»?

Ханс неспешно убрал тонкую прядь волос, упавшую мне на щеку, и сказал:

— На втором или третьем обмороке подозрение закралось. Так ведут себя те, кому инициироваться мешают. Вот и начал тебя плодами матушки-Рябины подкармливать, чтобы пробудилась поскорее.

— Спасибо тебе. Если бы не ты…

— Тсс, — тихо прошептал он, склоняясь ближе ко мне.

В синих глазах плясали отблески каминного пламени, а еще я видела в них свое отражение. Все ближе, ближе, ближе…

Потом наши губы соприкоснулись, и я поняла, что до этого и не целовалась вовсе. С Марком так, нелепое чмоканье, от которого слюней больше, чем удовольствия. А тут аж сжалось все. Сердце ухнуло до пяток, и голова пошла кругом.

Я вцепилась в мужские плечи, подалась вперед, со всей страстью отдаваясь поцелую, и напрочь забыв обо всем остальном.

А за окном, вдали темнел Черный лес. Радовался за нас. И ждал нашего возвращения.