Собрание сочинений в пяти томах. Том 5. Пьесы и радиопьесы - Фридрих Дюрренматт

Оттилия. Ну так как?

Франк Пятый. Оттилия! Ты все время заставляешь страдать мою душу.

Сзади справа Пойли втаскивает гроб и исчезает с ним спереди справа.

В кабинете дирекции Оттилия садится рядом с Франком на канапе, сжимая его руку.

Оттилия.

Положение… О, мне известно:Что ни предприми, куда ни ткнись, —Ах, когда бы дело делать честно,То с делом вместеСам рухнешь вниз.

Что натворю я, будет шито-крыто.Пусть не по чести жила, но хоть —Детишки будут чисты и сыты,Детишки будут чисты и сыты.Они ведь моя кровь и плоть!

Все мои грехи на этом свете —Лишь ради детей, ради детей!В счастье жить имеют право дети!В том числе эти —Мои, ей-ей!

Что натворю, — все будет позабыто!Пусть не по чести жила, но хоть —Детишки будут чисты и сыты,Детишки будут чисты и сыты.Они ведь моя кровь и плоть!

Авансцена пуста. Слева Герберт втаскивает гроб на середину просцениума, взламывает его с помощью лома.

Герберт. Это не папочка.

Франциска втаскивает второй гроб.

Герберт взламывает и его.

Герберт. Тоже не папочка.

Франциска. Я сразу смекнула: похороны-то дутые.

Герберт. К счастью, мы нашли папочкины мемуары.

Франциска. Типичный случай: он хочет утаить от нас свой банк, а вот дневник он, видите ли, должен вести.

Герберт. Самое время взять лавочку в свои руки.

Франциска. Самое время дать старикам пинка под зад.

Танец меж гробами.

Герберт.

Я Оксфорд посещал, узнал яТам жизни праведный секрет:Из многих в мире идеаловСвят лишь один: их вовсе нет.Необходим порядок стаду.И свиньям — хлев. И тот, кто всехСлабее, значит — навзничь падай!Лишь сильный вылезет наверх.Мой накрепко девиз усвой:Дуй, добрый ветер, в парус злой!С наукою такой вдвоем,Сестрица, сразу и начнемМы будущее завтра днем.

Франциска.

В Монтрё училась я, — узналаТам жизни истинный секрет:Страданья… радость… значат мало.А чувства? — выброси в клозет.Отдавшись раз, потом пускалаЯ всех мужчин к себе в кровать.Во всем быть профессионаломРешила, — деньги стала брать.Проникнись знанием моимИ спи с любой, как я с любым!Имея стаж такой, вдвоем,Мой братец, запросто начнемМы будущее завтра днем.

Герберт. Их преступлением было не то, что они скрыли от нас банк…

Франциска. О прекрасных семейных денечках на Боденском озере я вспоминаю с удовольствием.

Герберт. Их преступлением было решение ликвидировать банк вместо того, чтобы повести дело по-новому.

Франциска. Честность — вопрос не духовной жизни, а организации.

Герберт. Чтоб ее блюсти, требуется значительно большая беспощадность, чем для свершения дурных дел.

Франциска. Только настоящие мерзавцы в состоянии творить добро.

Герберт. Из-за их расхлябанности ситуация стала почти безнадежной.

Франциска. Мы уж как-нибудь справимся, братец.

Герберт. Полагаюсь на тебя, сестрица.

Франциска. Я стала любовницей министра финансов.

Герберт. Я отделал Пойли Новичка.

Франциска. А скоро я приземлюсь в постели президента.

Оба.

Мы, молодежь, ступаем твердо

Герберт.

Из ваших чресл на свет дневной!

Франциска.

(В час, когда Бог воскликнул: «К черту!»,

Герберт.

А черт вскричал: «О Боже мой!»)

Франциска.

На месте вакханалий ваших

Герберт.

Свой собственный воздвигнем храм:

Франциска.

Я, дочь, — бордель, а сын — папаше

Герберт.

Задаст пример (не по зубам):

Франциска.

Вас следует убрать, — пардон, —

Герберт.

Поскольку сами вы в таком

Франциска.

Слабы искусстве. Мы вдвоем —

Оба.

Земли грядущее возьмем,И не поздней, чем завтра днем.

Тащат вдвоем оба гроба направо, исчезая за кулисами.

Ширма раздвигается.

В кабинете Франка за длинным столом проводится ночное заседание. Слева направо: Пойли, Шмальц, Каппелер, Оттилия, Франк Пятый, Бёкман, Тот Самый и Фрида Фюрст. Франк — в одежде священника. На заднем плане пять огромных портретов, от Франка Первого до Франка Пятого.

Франк Пятый встает.

Франк Пятый. Коллеги. Я с волнением констатирую, как мало нас осталось. Когда я сорок лет назад принял банк у своего отца, в моем распоряжении было больше ста служащих. А теперь их всего шесть. Слишком жестоким было буйство смерти, мы потеряли немало верных сотрудников, всего лишь неделю тому назад — доброго старого кассира Хеберлина.

Все встают.

Франк Пятый. Мир праху его.

Делает знак, остальные снова садятся.

Франк Пятый. Однако, друзья, в этот ночной час мы собрались не для того, чтобы оплакивать наших незабвенных. Случилось нечто непредвиденное — то, что одним ударом поставило под сомнение ликвидацию банка. Дирекция получила письмо. Некий незнакомец пронюхал про нас все. Незнакомец угрожает выдать нас полиции, если мы в течение недели не выплатим ему двадцать миллионов.

Тишина.

Пойли. Проклятье!

Шмальц. Надо смываться.

Каппелер. Наше бегство подготовлено.

Шмальц. Чего ради ждать юбилея.

Каппелер. Хватит романтики.

Франк Пятый. Коллеги, мы не можем бежать. Незнакомец проведал не только о моем мнимом погребении: он знает, где именно я собирался скрыться со своей супругой.

Передает письмо Пойли, Шмальцу и Каппелеру.

Пойли. Черт возьми!

Каппелер. Итак, он знает, что я хочу осесть на Тенерифе.

Шмальц. А я в Канаде.

Возвращают письмо.

Франк Пятый. Друзья, нам не остается ничего другого, кроме как выждать. Мы не знаем, кто этот шантажист, мы не знаем, посторонний он или — и это, к сожалению, возможно — один из нас.

Тишина.

Шмальц. Новичок. Ясное дело. Новенький.

Каппелер. Или ты, Шмальц.

Тот Самый. Больше всего я подозреваю тебя, Каппелер, с твоей брюхатой подружкой. Отцовство делает алчным.

Каппелер. Господин Тот Самый…

Франк Пятый. Друзья, мы знаем только одно: борьба будет безжалостной. Предоставляю слово нашему управляющему. Он коротко обрисует нам экономическое положение. Наш многолетний верный сотрудник, неустанно содержащий в порядке нашу липовую бухгалтерию: Эмиль Бёкман. (Садится.)

Участники совещания стучат по столу в знак приветствия, Бёкман встает.

Бёкман. Коллеги, друзья! Затребовано двадцать миллионов. В состоянии ли мы заплатить эту сумму, если дойдет до самого худшего, ибо с возможностью победы шантажиста мы ведь тоже должны, к сожалению, считаться? Я не хочу говорить о долгах, относящихся еще к времени Франка Четвертого, даже Франка Третьего, — они давно уже перевалили за пятимиллиардный рубеж; да и кого же не разорит хозяйствование фавориток! Нет. Мы должны обратить гораздо большее внимание на резервы. Друзья, коллеги, наши резервы составляют сорок миллионов, должны были бы составлять, сегодня же они составляют всего пять миллионов, если присовокупить полтора миллиона, завещанные нам бедным добрым Хеберлином. Причину вы все знаете. Каждый из нас тайком изготовил ключ к сейфу и потрошил нашу общую казну. Цифровой код и без того уже известен. Все о’кей, деньги уплыли. Однако до двадцати миллионов недостает значительной суммы. Будем честны. Промотано не все, каждый отложил свою часть на черный день. Поэтому есть только один выход: мы должны вернуть наши сбережения. (Садится.)