Собрание сочинений в пяти томах. Том 5. Пьесы и радиопьесы - Фридрих Дюрренматт

Шлумпф. Снять со счета.

Хеберлин. Снять со счета.

Каппелер. Снять со счета.

Шмальц. Снять со счета.

Шмальц звонит по телефону.

Шлумпф ставит подпись.

Хеберлин. Тысячными банкнотами?

Шлумпф. Сотенными.

Гийом снимает трубку в кафе.

Шмальц. Фриду Фюрст.

Гийом. Как всегда, фройляйн Фрида, вам пора.

Фрида Фюрст отпивает еще глоток ромашкового чая, прячет свое вязанье.

Шлумпф. Ну вот, Хеберлин, я вложил миллионы в мою управляемую с помощью компьютера гаубицу «Аллилуйя», которая на расстоянии пяти километров сотрет в порошок любой вражеский танк, и чему же отдает предпочтение наш парламент? Натовской гаубице «Литтл Моби». Спокойной ночи, отечественная продукция. А все почему? Потому что мы разложены левыми элементами, Хеберлин, левыми элементами.

Хеберлин. Но, господин Шлумпф, тогда бы вряд ли мы стали натовские гаубицы…

Шлумпф. Ни на что не годные натовские гаубицы.

Провожает взглядом Фриду Фюрст, проходящую мимо него к окошку «Касса».

Шлумпф. Еще две тысячи.

Хеберлин. Выдать.

Каппелер. Выдать.

Шмальц. Выдать.

Показывает Фриде Фюрст руками, что Шлумпф в общей сложности снял семь тысяч.

Шлумпф подписывает чек.

Шлумпф. Ни на что не годные натовские гаубицы.

Шмальц. Донья Инес?

Фрида. Пришел ли чек из Севильи?

Шлумпф. Поэтому мы и разложены левыми элементами.

Шмальц. Чек из Севильи?

Каппелер. Чек из Севильи?

Хеберлин. Сожалею.

Каппелер. Сожалею.

Шмальц. Сожалеем, донья Инес.

Фрида. Я единственная дочь генерала Родриго.

Шмальц. Это нам известно, донья Инес.

Фрида. Я не знаю в этом городе ни души.

Шмальц. Мы обязаны руководствоваться всеобщими банковскими правилами.

Фрида. Будьте гуманны. Мой отец тоже был гуманным. Он боролся против левых.

Шмальц. Сожалею, донья Инес. В законе ничего не написано про правый гуманизм.

Фрида. Обменяйте мои последние песеты. (Выкладывает кучку банкнот.)

Шмальц. Обменять.

Каппелер. Обменять.

Хеберлин. Обменять.

Шлумпф. Черт возьми! Еще две тысячи.

Хеберлин. Выдать.

Каппелер. Выдать.

Шмальц. Выдать.

Шмальц. В обмен на ваши последние песеты, донья Инес.

Кладет деньги. Подает знак, что Шлумпф получил девять тысяч.

Шлумпф подписывает чек, прячет деньги, представляется Фриде.

Шлумпф. Моя фамилия Шлумпф. Эрнст Шлумпф. Шлумпф-гаубица. Я владелец машиностроительного завода в Бельцендорфе. Это оружейная фабрика.

Фрида. Что вам угодно?

Шлумпф. Нечто само собой разумеющееся. Помощь.

Фрида. Помощь?

Шлумпф. «Аллилуйя».

Фрида. Как-как?

Шлумпф. Это название моей управляемой с помощью компьютера гаубицы, донья Инес.

Фрида. Ах вот что.

Шлумпф. Я до известной степени тоже своего рода наступательная гаубица, донья Инес, наступательная гаубица человеческой помощи. Будучи дочерью генерала, вы составили себе совершенно неверное представление о нашей маленькой стране. Позвольте мне исправить это представление, так сказать, показать все это в правильном свете. Как патриоту. Как представителю тяжелой индустрии. Вашу руку, мы пройдем в тот небольшой бар и подумаем, как мы можем снять вас с мели. (Раскланивается с кассирами.) Господа, ради того, чтобы песеты и наша милая Европа не провалились на наших глазах в пропасть, — Шлумпф-гаубица всегда на страже.

Хеберлин. Еще как, господин Шлумпф.

Каппелер. Неколебимо как скала, господин Шлумпф.

Шмальц. Родина вас не забудет, господин Шлумпф.

Ширма закрывается.

Тот Самый складывает газету и присаживается к стойке бара с правой стороны.

Тот Самый. Как всегда, Гийом.

Гийом (подает). Ваш абсент, господин Тот Самый.

Рядом с Тем Самым в баре усаживаются Шлумпф и Фрида Фюрст.

Шлумпф. Кельнер, бутылку «Вдовы Клико».

Фрида. Но, господин Шлумпф…

Шлумпф. Какой господин! И слышать не хочу. Зовите меня просто Шлумпфик, донья Инес, как все мои друзья. Налить.

Гийом. Пожалуйста, сударь. (Разливает шампанское.)

Шлумпф. С глаз долой.

Гийом. Будет сделано, сударь. (Исчезает.)

Шлумпф. Вы одиноки?

Фрида. Одинока.

Шлумпф. Я тоже. Несмотря на тяжелую промышленность. (По ошибке ударяет Того Самого по плечу.) Пардон.

Тот Самый. Ничего, сударь.

Шлумпф. Ваше здоровье, донья Инес.

Фрида. Ваше здоровье, господин Шлумпф.

Шлумпф. Ну, а теперь, дитя мое, давайте честно и прямо прозондируем ситуацию. Все это с чеком, только что в банке, было чистейшей воды обманным маневром. Верно?

Фрида. Господин Шлумпф.

Шлумпф. Шлумпфик, черт возьми.

Фрида. Шлумпфик, я…

Шлумпф. Вот что, выкладывай все как есть. Уж со мной-то нечего стесняться. Ты разорилась в пух и прах и хотела облапошить банк.

Фрида. Да, Шлумпфик.

Шлумпф. Вот видишь. (Ухмыляясь, опять по ошибке ударяет Того Самого по плечу.) Пардон.

Тот Самый. Ничего страшного, сударь.

Шлумпф (снова обращаясь к Фриде Фюрст). Мой ангел, на этот фокус теперь уже не клюнет ни один банк в мире, менее всего тот, которому я доверяю свои деньги. А донья ты только сзади, спереди — какая же ты донья? Что касается женщин, Аллилуйя-Шлумпфика не проведешь. К примеру, эту историю с твоим бравым папашей, старым генералом Родриго, который боролся с левыми, ты можешь преспокойно рассказывать в каком-нибудь маленьком городишке, но только не здесь, деточка, в настоящем городе, даже если мы до такой степени разложены левыми элементами, что скоро лишь гаубицы смогут остановить красную лавину. Ну, что хорошего ты можешь мне поведать, милашка?

Фрида. Мой отец был таксистом в Сантадере.

Шлумпф. А твоя драгоценная мамаша?

Фрида. Она жила здесь в Мясницком переулке.

Шлумпф. А потом перебралась в испанский бордель? Разве Шлумпфик не прав?

Фрида. Мне так стыдно.

Шлумпф. Тебе не надо стыдиться. Аллилуйя-Шлумпфик знает жизнь. Шлумпфику ничто человеческое не чуждо. Но деточка, зачем же сразу в слезы? Я ведь тебя понимаю, ты все это сделала только от одиночества.

Фрида. Вы так добры ко мне, Шлумпфик.

Шлумпф. Ну-ну! Только не будем преувеличивать. Я всего лишь гуманный человек. Кто же жульничает? В этом пункте Шлумпфик в высшей степени честен. Когда я подумаю, как я иногда делаю свой бизнес, черт возьми, вот это уже жульничество чуть ли не всемирно-политического масштаба. (Снова по ошибке ударяет Того Самого по плечу.) Пардон.

Тот Самый (стучит по стойке бара). Все дело в сердце, черт возьми, в сердце, а не в законах.

Фрида. Да, Шлумпфик.

Шлумпф. Прекрасно. Ситуация прозондирована, и теперь можно приступать к помощи.

Фрида. Да, Шлумпфик.

Шлумпф. Посмотрим, как мы продержим тебя некоторое время на плаву.

Фрида. Да, Шлумпфик.

Шлумпф. Ты одинока, и я одинок.

Фрида. Да, Шлумпфик.

Шлумпф. Ну и?

Фрида. Ну и…

Она поднимается во весь рост за стойкой бара, в то время как Тот Самый тайком гладит ее левую руку.

Фрида. Девять тысяч!

Шлумпф. Договорились.

Фрида. О’кей.

Шлумпф. Кельнер, счет! (Кладет сотенную на стойку.)

Слева на авансцену врывается Пойли Новичок.

Он в изумлении.

Шлумпф. Ну, куда мы теперь, мышка?

Фрида. В маленькую гостиницу, мой толстячок.

Она проходит со Шлумпфом мимо Пойли по авансцене налево, попутно беря со стола свою сумочку с вязаньем.

Пойли (глядя вслед Фриде и Шлумпфу). Это же наша Фрида.

Тот Самый. «Наша Фрида», «наша Фрида», я очень попрошу, Пойли Новичок. Ты должен говорить «фройляйн Фрида Фюрст».

Пойли. Фройляйн Фрида Фюрст.