Под мраморным небом - Джон Шорс

странно, правый глаз у него был больше левого. Несмотря на свою молодость, Низам уже был гораздо выше, чем многие солдаты отца.

Когда бы я ни взглянула на Низама, он неизменно отводил глаза. Однако я часто чувствовала его взгляд на своей спине. Он был мне как старший брат, оберегал меня от опасностей, которые я, в силу своего юного возраста, не была способна распознать. Хотя Низам был мамин раб, она зачастую относилась к нему так, будто он был мой брат. Ее возмущало, что он был изувечен, и она открыто выступала против кастрации. Однако это была давняя традиция, и вельможи не терпели неоскопленных слуг в своих гаремах. Ее просьбы об отмене этой практики не были услышаны.

Мама не ходила одной и той же дорогой, и в гарем мы пошли через императорские мастерские. Место, где они находились, называлось Каркханас. На огромном дворе размещались сотни мастерских, в которых трудились тысячи ремесленников. Вся территория Каркханаса напоминала размещенную на малом пространстве деревушку с узкими улочками и жилищами из песчаника. Ремесленники производили все – от духов до одежды и оружия, но самыми престижными считались мастерские, в которых работали книжных дел мастера. Среди этих людей были переводчики, художники, каллиграфы, писцы и ювелиры. Ежегодно они создавали тысячи книг, некоторые из которых даже были написаны на греческом языке и латыни.

Мама непринужденно лавировала между мастерами, верблюдами и оголенными по пояс индийскими священниками. Когда наконец мы покинули Каркханас, улочка расширилась, и мы пошли рука об руку.

– Теперь мы редко с тобой так гуляем, – неожиданно произнесла мама. – Мне не хватает наших прогулок.

– Мне тоже.

– Скоро отец найдет тебе мужа, и тогда, полагаю, эти прогулки и вовсе прекратятся.

В ее голосе прозвучали грустные нотки, и я сказала, нахмурившись:

– Но как же я найду любовь, как ты, если отец выдаст меня замуж за незнакомого человека?

Мама поправила алмазную брошь на моих волосах:

– Помни, что многие браки, отмеченные любовью, заключались как браки по расчету, из политических соображений. Возможно, и у тебя так будет.

– А может, нет.

Мама едва заметно опустила голову – так она обычно кивала.

– Порой, Джаханара, мне хочется, чтоб слово «долг» не считали столь священным, – призналась мама, замедляя шаг. – Однако мало найдется слов, которые почитали бы больше. Пусть оно обозначает менее сильное чувство, чем любовь матери к своей дочери, однако мужчины готовы умереть, выполняя свой долг, а женщины... Наш долг, как и долг тех, кто возглавляет империю, следовать путем, который ведет к благу наш народ. Возможно, выйдя замуж за серебряных дел мастера, ты будешь очень счастлива, но Хиндустану это на пользу не пойдет. Ведь, не обладая влиянием, разве сумеешь ты помочь своему народу?

– Я жила бы среди людей, была бы им другом, – заметила я, надеясь произвести впечатление на маму, ибо мне казалось, что это мудрая мысль.

– Разумеется. Но быть другом – значит жертвовать собой. И как женщина царской крови, чтобы помочь другим, ты должна выйти замуж по расчету, заключить политический союз. Этим ты принесешь наибольшую пользу. Укрепишь влияние отца. Придашь силу его имени и его законам. А его законы, как тебе известно, действуют во благо нашего народа.

– А как же наш долг перед самими собой?

– Да, мы в ответе за самих себя. И я молюсь, чтоб ты нашла любовь, как нашел ее твой отец. Мы нашли свою любовь, и я не хотела бы, чтоб ты была лишена такой радости.

– И все же...

– Поверь мне, Джаханара, мужа для тебя будут подбирать со всей тщательностью. За грубияна и хама тебя никто не отдаст. Это будет человек, от которого в определенной степени будет зависеть судьба империи. И ты будешь обладать властью – как его жена. Большой властью. И я надеюсь, что, исполняя свой долг и используя свое влияние, вы сумеете полюбить друг друга.

– Но разве можно полюбить незнакомого человека?

К моему удивлению, мама улыбнулась:

– А я чем не пример?

– Ты?

– Конечно. Пусть твой отец и полюбил меня с первого взгляда, но мне-то до него не было никакого дела. Кто он для меня был? Избалованный принц, столь же чуждый мне, как и седина – моим волосам. Я вовсе не хотела выходить за него замуж... мечтала только о том, чтобы целоваться с Ранджитом!

– С Ранджитом? Но я никогда о нем не слышала.

– Тише, – заговорщицки произнесла мама. – Это другая история для другого раза. Надеюсь, ты поняла меня, Джаханара? Я и твой отец тоже не знали друг друга, а теперь мы неразлучны. Так почему твоя судьба должна быть иной?

Хотя ответа у меня не было и я призналась в том маме, настроение у меня улучшилось. Мысли о замужестве я задвинула в дальний уголок сознания и заперла их там на замок. Потом я спросила маму о Ранджите. Мама шепотом стала рассказывать о нем, а я внимательно слушала, гордая тем, что она доверила мне свою тайну. Когда наконец мы пришли домой, мама поцеловала меня в щеку:

– А теперь иди. Поплескайся в реке.

Я поспешила в гарем, собрала своих братьев, сообщила им, что мы на время освобождены от занятий. Братья радостно загалдели. Потом, стараясь идти быстро, насколько это позволяли приличия, я направилась в свои покои, которые находились поблизости. Там я сняла с себя свой пышный наряд, потому что давно уже поняла, что друзья в моем обществе чувствуют себя более непринужденно, если я одета так же, как они. Я надела хлопчатобумажное платье, а драгоценные украшения заменила простыми кольцами.

В мою комнату вошла Ладли. Увидев мой наряд, она рассмеялась. Ладли была старше меня на год, и она была моей лучшей подругой. Как и у Низама, кожа у нее была смуглая, а вот лицо, в отличие от его приплюснутого, отличалось тонкими чертами. Ладли была красива, и, если б ее родила императрица, а не белошвейка, из нее получилась бы восхитительная принцесса.

С братьями мы встретились за стенами гарема. На всех была поношенная одежда. Только Аурангзеб вырядился в желтую тунику – форменную одежду всадников армии отца. Шах и Мурад, обычно спокойные, беспрестанно болтали, будто старые вдовушки. Дара, неизменно бравший на себя роль вожака во время таких редких вылазок, двинулся к реке. Шаг у него был уверенный, твердый, и вскоре, следуя за ним, мы покинули Красный форт.

Прохожие нас не