Господин чиновник. Том 1 - Amazerak

глаза под тонкими бровями, прямой носик, тёмные волосы, выбивающиеся вьющимися локонами из-под шляпки. От неё было не оторвать взгляд. Приятная внешность сочеталась с непосредственным нравом и неуёмной болтливостью.

– Так вы с Урала?

– Да. А если быть точнее, из Екатеринбурга. А вы?

– Столичный.

– Далеко же вы забрались.

– Служба, ничего не поделать.

– Правда? У меня – тоже. Кем служите?

– Пока никем. Меня направил сюда генерал-губернатор. Сказал, чиновников в Култуке не хватает. Мол, на меня вся надежда. А вы тоже едете служить?

– Да, и тоже в Куклтук. Я сама напросилась. Очень много интересного рассказывают об этих краях. Закончила академию при жандармерии и – вот, еду.

– Жандармерия?

– Если быть точнее, корпус стражей.

– Вы меня удивляете всё больше и больше, – признался я.

– Да, необычно, знаю. Чаще всего девушек направляют в более спокойные места, в канцелярию там какую… Но, видите ли, считается, что «дар рассвета» очень эффективен против осквернённых. Поэтому и пошла. Точнее, родители отдали. Не сюда, а в академию. А на границу сама вызвалась. Меня хотели оставить в городе. Ага, думаю, щаз! В четырёх стенах сидеть? Сказала, что хочу в Иркутск, ну и вот. Папенька, конечно, был против, а матушка так и вовсе чуть в обморок не упала. Но… – Ксения махнула рукой, и на губах мелькнула торжествующая улыбка. – Что они могут сделать? Я-то уж не маленькая.

– Понимаю. Мне тоже столица надоела, – подыграл я.

– Я так и подумала. Знаете, в столь дальние и загадочные края могут рвануть только самые романтичные натуры. В вас что-то такое есть.

– Ещё бы! Видимо, я очень романтичная натура, раз меня понесло в такую дыру.

Официант принёс мне блюдо и чашечку кофе, и я принялся за еду, не прекращая разговаривать, а точнее, слушать девицу, время от времени вставляя пару слов для поддержания беседы.

Удивительным образом оказалось, что моя спутница едет в эту глушь для того же, зачем и я – уничтожать Скверну. Только она – официально, а я – не совсем. Она говорила про некий «дар рассвета». Мне подобная разновидность магии была незнакома, да и воспоминания Артура молчали. Остатки его сознания ушли куда-то на подкорку, и теперь лишь иногда отдавались в душе смутными ощущениями.

– А ваша спутница? – спросил я. – Она тоже едет в корпус стражей

– Не, это моя служанка, – небрежно ответила Ксения.

– Тоже романтичная натура?

Попутчица хихикнула:

– Вовсе нет. Она та ещё трусиха. Всё чего-то боится. Говорит, там водятся злоболюды, и они во что бы то ни стало схватят её, утащат в лес и съедят. Глупенькая. Что ей грозить рядом со мной? Но не могла же я одна ехать, в самом деле. Папенька с маменькой были непреклонны. Не положено, и всё тут!

– Их можно понять, – я продолжил завтрак, а Ксения доела котлету и принялась за большой сладкий кусок пирога.

– Кстати, что происходит в Петербурге? Я ни разу там не была. Только на открытках видела. Правда, там красиво?

Я тоже плохо знал, что там происходит, поэтому ответил коротко:

– Красиво. Много больших каменных домов и машин. А в остальном – всё то же самое.

– О, я бы хотела там побывать… – Ксения продолжила что-то лепетать, но её болтовня всё чаще пролетал мимо моих ушей.

Вскоре мы поели и отправились в свой вагон.

…злоболюды постоянно нападают на приграничные крепости, – не умолкала Ксения, пока мы шли по коридору, – и даже в Иркутске появляются, представляете? Иногда грабят поезда или машины. В общем, те ещё недоноски. Поговаривают, будто они – о ужас – даже человеческим мясом питаются! Представляете? Слышала, год назад их здесь было не так много. Сидели они у себя в горах и никому не мешали. А потом что-то случилось, и они совсем озверели. Я думаю… – произнесла девушка заговорщицким тоном. – Я думаю, во всём виновата Скверна. Она появилась где-то в горах недалеко отсюда и прогнала с места всех существ. Злоболюды, тролли, огры – все как с цепи сорвались. Вы слышали про Удинскую крепость?

– Читал в газетах, – я остановился и повернулся к спутнице, которая, увидев во мне благодарного слушателя, даже не думала затыкаться. А я и не собирался её обрывать: во-первых, девчонка могла сообщить что-нибудь полезное, а во-вторых, её милое личико радовало мой взор, и я был не прочь провести оставшийся час пути в столь приятной, хоть и чрезмерно болтливой компании. «Бедная служанка, – думал я. – Каково ей слушать целыми днями трескотню своей барыни? Мне-то несложно час-другой потерпеть ради общества красивой дамы».

– Это ужасно! А ведь отсюда до Удинска менее четырёхсот вёрст. Я не к тому, что боюсь. Нет-нет, не подумайте. Это моя миссия и мой долг защищать людей от Скверны. Но что делать всем этим несчастным? Особенно когда леса кишат всякими злобными тварями.

– Поэтому поезда ходят с броневагонами? – уточнил я. – Боятся нападений?

– Вот именно! А если ехать машиной, то нужно дождаться, когда будет сопровождение. Не представляю, как крестьяне на лошадях здесь ездят? Да и вообще, странно, что банды злоболюдов не найдут и не покарают. Сколько можно им терроризировать местное население?

– Вы же, помнится, говорили, что в горах их трудно найти.

– Ну да, трудно, но ведь…

Ксения недоговорила, поскольку поезд стал резко тормозить, и она не удержалась на ногах. Я же устоял, моя кожа от неожиданности окаменела, а мои руки подхватили падающую девицу.

– Ой, простите, – вымолвила она удивлённо. – Я случайно… Поезд резко затормозил.

– Ничего страшного. Мне нетрудно.

Мы на мгновение замерли. Сближение оказалось слишком неожиданным и, пожалуй, преждевременным. Но тут в голове состава затрещали пулемёты, и нам обоим стало ясно, что сейчас не самый подходящий момент для романтики.

***

Подъехав на своём паромобиле к старой набережной на окраине Москвы, Дмитрий Георгиевич долго наблюдал за пустым тротуаром, смотрел на растущие вдоль дороги деревья и на дымящие трубы завода на противоположном берегу. Открыл карманные часы. Было уже девять, но тот, с кем требовалось встретиться, ещё не подошёл. Такая непунктуальность доверия не вызывала.

Дмитрий Георгиевич проверил защитный медальон под рубахой, вылез из машины и подошёл к кованой ограде. По серой, грязной реке плыла гружённая углём баржа, навстречу ей – катер. Раздражение росло.