Уайклифф и последнее жертвоприношение - Джон Берли

— То есть и женщина могла нанести такой удар?

Фрэнкс кивнул:

— Вообще-то да, пол здесь ни при чем. Но половые вопросы видятся тут совсем с другой точки зрения, так что маловероятно, чтобы это была женщина.

— А время, когда она умерла?

Фрэнкс криво усмехнулся.

— Это была, как пишут в книжках про здоровый образ жизни, «женщина с хорошо развитой мускулатурой», и она занималась физической работой перед тем, как ее кокнули. Мышцы были разогреты… А с другой стороны, температура здесь вчера вечером и ночью близка была к комнатной, ничего особенного… — Он склонился, пытаясь согнуть руку трупа. — Ну вот, окоченение уже начинает спадать. И если учесть температуру тела, то…

— Ну так что же? — не вытерпел Уайклифф. — Или дальше мне нужно догадываться самому?

— Я бы сказал так — прошло где-то от семнадцати до двадцати часов. Сейчас около трех? Ну, значит, случилось это примерно от семи до десяти вечера. Если хочешь более точно, возьми среднее из этих двух моментов, но только не особенно полагайся на такую оценку.

Кэти стояла в своем саду, у самого межевого вала, высотой с порядочную стену. Вал отделял Тригг-Хаус от церковного двора. Распускались листочки на кустах, растущих по крутой земляной насыпи. Она бездумно глядела на церковь, видневшуюся сквозь кружевную листву деревьев. Церковь, бледно-розовая, с затейливой инкрустацией лишайников по каменным стенам, казалась древней как мир…

И Джессика лежала там мертвая, неподалеку, всего в нескольких десятках шагов. Вчера вечером Джессику зверски убили. Джессику, которая была ее последней опорой, ее прибежищем, ее советчицей и подругой… Кэти все пыталась осознать реальность случившегося — и не могла.

Стоявшая рядом молодая девушка-полицейский на доступном ей языке попыталась найти слова утешения:

— Знаете, миссис Гич, ваша сестра почти ничего не почувствовала. Доктор сказал, что смерть была мгновенной…

А Кэти никак не могла представить себе жизнь без Джессики. Странно, ведь в последние годы они были вовсе не так уж близки с сестрой. С того времени, как… С какого времени? Когда она вышла замуж за Эйба? Нет, их близость с сестрой пережила ее брак. Нет, пожалуй, с момента разрыва Джессики с Джонни Глинном. Это имело отношение к смерти мальчишки Рюза? Похоже, как раз на это Джессика намекнула ей в среду, на ферме. Словно она собиралась в чем-то признаться, а потом передумала. Ну, как бы то ни было, вот уже лет шестнадцать они перестали быть двойняшками и превратились в «просто сестер». Наверно, так это можно назвать…

И Кэтрин страшно захотелось зарыдать — жалея сестру, себя и то, что все могло бы быть иначе…

— Послушай, лучше зайди в дом. Тучи собираются, замерзнешь! — окликнул ее Эйб неуместно бодрым тоном.

— Мне не холодно.

— Звонил Винтер.

— Что ему надо?

— Ну, это же естественно, что он хочет с тобой переговорить…

— Они беспокоятся только о том, чтобы их не вышвырнули с фермы, но им предстоит еще дать свои объяснения! — ядовито прошипела Кэт.

— Объяснения? — протянул Эйб. — А ты считаешь, они могут быть как-то замешаны?

— Почему мне никто не сообщил, что Джессика не пришла домой вчера вечером? А? И полиция, заметь, сразу за них взялась, именно за них!

Муж обнял Кэт за плечи:

— Пойдем в дом, выпьешь чего-нибудь горячего, девочка моя… Горячий грог с виски — самое лучшее!

Неожиданно она резко оттолкнула мужа, словно ужаленная его прикосновением:

— Отстань, Эйб, ради Бога! Ты думаешь, все несчастья можно поправить сексом или алкоголем, или и тем, и другим вместе?

Глава третья

Группа из штаб-квартиры полиции, которую наскоро сколотил Керси, наконец прибыла на место. В команду входили сержанты Люси Лэйн и Шоу, а также констебли Диксон и Поттер, которых шутя называли «Давид и Голиаф» за соответствующее различие в физических данных…

Сержант Шоу, который по принципу «Фигаро здесь, Фигаро там» традиционно выполнял заодно функции завхоза группы, энергично занялся подбором помещения для временного следственного кабинета и обустройством быта следователей. Два детектива-сержанта вкупе с местными силами, под общим руководством Керси, должны были заниматься опросами свидетелей.

Все это делало самого Уайклиффа достаточно свободным для того, чтобы приступить к излюбленному занятию — встречаться с людьми, потихоньку выяснять общую атмосферу и знакомиться со всеми, кто так или иначе может быть замешан в деле. В частности, следовало разузнать побольше о самой жертве. Уайклифф думал сперва заняться ее сестрой и зятем в Тригг-Хаусе, но потом решил все-таки для начала побывать на ферме, где жила Джессика.

С собой он пригласил Люси Лэйн.

Темноволосая женщина чуть за тридцать, со свежим, хорошим лицом, она до сих пор оставалась незамужней. Иногда Люси невесело шутила: «Не стану поставлять этому миру своего ребенка… Слишком много я гадостей вижу вокруг…» Уайклифф не одобрял таких настроений — он считал, что надежда умирает последней и что никогда нельзя падать духом…

— Поедем на машине? — спросила его Люси.

— Нет, лучше прогуляемся.

Для Уайклиффа это было очень характерно — он предпочитал идти пешком, нежели ехать на машине, пусть даже за рулем сидит кто-нибудь другой. Он стремился жить медленно, не позволяя сознанию утопать в сумятице образов, событий и лиц, крутящихся, как в телевизионном боевике; ведь даже там суматоха время от времени прерывается рекламной паузой, которая дает передышку для осмысления фильма…

Местность вокруг Мореска приятная, с невысокими холмами и покатыми склонами, сырыми глинистыми тропами и звенящими ручьями. Стоя у обшарпанных ворот фермы, они с Люси глядели, как русло реки становится все уже в теснине между холмами и дальше теряется из виду. Примерно в четверти мили впереди виднелся старый полуразваленный дом, словно составленный из разномастных и разностилевых деталей, подобно Тригг-Хаусу, — но только побольше. С одной стороны дом выходил на берег реки, а сзади расстилались поля. Над этим миниатюрным ландшафтом гордо торчала башенка на пригорке.

— Интересно, что это? — заметил Уайклифф. — Похоже на маяк…

По размерам башенка походила на заводскую трубу, однако в ней имелись стрельчатые окна, а сверху — куполообразный свод, несколько шире, чем основание башни.

Люси Лэйн, у которой были родственники в деревне, разбиралась в таких вещах чуть больше.

— Это просто архитектурный каприз, причуда… Вообще-то, башенка принадлежит семье Кэри, которая живет в большом доме. Собственно, от старого дома немного осталось — да и от самой семьи…

У Уайклиффа была слабость к таким архитектурным «капризам», и он решил при случае обязательно осмотреть башенку вблизи, но вот представится ли ему такой случай — в этом не было никакой уверенности…

Они миновали ворота фермы и прошли мимо пасущихся коз, по лугу к ферме, которая живо напомнила Уайклиффу его собственное детство, проведенное в сельском доме. Во дворе человек в рабочей одежде кидал пригоршнями зерно в загончик для цыплят. Все то же самое… Словно время вернулось вспять лет на пятьдесят…

— Мистер Винтер? — осведомился Уайклифф.

Мужчина был очень высок и сутул, как это часто случается с людьми, стесняющимися своего большого роста. Он некоторое время изучал Уайклиффа ничего не выражающими голубыми глазами, прежде чем ответить.

— Да, Лоуренс Винтер. — Вы — полицейский?

— Старший инспектор Уайклифф. А это — сержант Лэйн.

— Ну что ж, давайте пройдем в дом. Их провели в большую комнату, где у окна сидела женщина и читала. Свет выхватывал из сумрака ровно половину ее лица. Очень светлая блондинка с прямыми волосами, тщательно расчесанными на пробор ровно посередке. Волосы были забраны назад и крепко схвачены в узел, так что лицо казалось зажатым в полукруглую рамку. Поверх дешевой фуфайки на ней был синий фартук.

— Это моя жена, Стефания…

Стефания Винтер отложила книгу, не закрывая, на подоконник, и встала, глядя на вошедшую женщину в полицейской форме. Холодные голубые глаза смотрели жестко.

Винтеры казались довольно несхожей парочкой: она — маленькая, пружинистая, а он — угловатый, несобранный и весь какой-то недооформленный. При этом оба они словно существовали в каком-то своем, отдельном мирке, с замедленным движением событий.

Когда с официальными приветствиями было покончено, Уайклиффа усадили в плетеное кресло, громко и жалобно пискнувшее под тяжестью его тела — а Люси Лэйн предложили табуретку, которая выдержала своего седока, не издав ни единого звука.

Уайклифф стал задавать вопросы:

— Когда вы в последний раз видели миссис Добелл?