Последний уик-энд - Эван Хантер

Эта мысль не доставила ему удовольствия, потому что живой Клер нравилась ему больше. Она значила что-то для него. Она определенно что-то для него значила. С самого начала, как бывает, когда два человека неожиданно притягиваются друг к другу. Какая-то искра, вспыхнувшая в двух парах глаз. Да, она была офицером, но она вся принадлежала ему. Он снова вспомнил о ее теле, о том, как он его обнимал, вспомнил, каким прекрасным оно было тогда в Уилмингтоне. Эта мысль причинила ему боль. В ней было столько женственности, гораздо больше, чем в женщинах, которых он знал раньше. Из-за чего она так взъярилась на него? Почему она не могла оставить все, как было. Господи! Они были бы прекрасной парой, и им было бы хорошо вместе. Видит бог, он не хотел ее убивать. Дикая, нелепая случайность…

Конечно, есть и другие женщины, на которых можно рассчитывать. Женщины. Не важно, что еще случится, не важно, где тебя подстерегает неудача, не важно, как тяжело придется на службе, всегда есть женщины. И когда ты после этого чертового корабля оказываешься даже в таком скучном, благопристойном и трезвом городке, как Норфолк, ты всегда можешь найти себе женщину. И все же Клер значила для него гораздо больше, чем большинство других.

Может быть, ему еще раз удастся урвать недельку отдыха в госпитале встретить еще одну медсестру. Не такая уж плохая идея. После того как все кончится, конечно. Эти идиотские ограничения начали его раздражать. Сколько можно держать человека на привязи? Это еще хуже, чем учебный лагерь. Но эта идея с госпиталем была неплоха. Черт, один раз это уже сработало, почему бы не попробовать снова. Естественно, когда все закончится. После того как все эти ищейки перестанут вынюхивать. Мастерс его развеселил. Сыпал вопросами, как окружной прокурор в суде. Где было то, и когда было это, то да се. Смех, да и только.

Эти типы из ФБР — тоже парочка комиков. Эботт и Костелло или Мартин и Льюис. Черт, они и Миссури не смогут найти, если кто-нибудь спрячет ее в их ванной.

Он похихикал над своей собственной шуткой, в последний раз затянулся сигаретой и щелчком отправил ее за борт, проследив, как она прочертила дугу на фоне темного неба и зашипела, едва коснувшись воды.

Фебеэровцы вернулись на корабль примерно в 21.00. Сейчас было 22.30. А его все еще не вызвали на очередной допрос. Он готов был биться об заклад, что они ничего не узнали. Этот орешек им не по зубам. Он снова хихикнул и уже собрался уходить, когда услышал шаги, направляющиеся к нему. На секунду его охватила паника, но он сказал себе: спокойно, спокойно.

Он прищурился в темноте, жалея, что дверь в спальный отсек, в котором горел свет, закрыта и он ничего не видит. Человек приближался, но он все еще не мог узнать его. Может быть, Мастерс идет, чтобы задать еще несколько вопросов? Может быть, снова Мартин и Льюис? Может быть, они узнали что-нибудь? Может быть… Нет, они ничего не могли узнать. Никто не знал, что он ездил в Уилмингтон. Никто не видел его там.

— Кто это? — спросил он темноту.

— Я.

— Кто я?

— Шефер.

— A-а. Чего тебе?

Сжав кулаки, готовый ко всему, он смотрел, как Шефер подходит все ближе, бесшумно проскользнув мимо мусорных ящиков.

Он устало взглянул на писаря.

— Я собирался идти спать.

— Это может подождать.

— Естественно, — сказал он и потянулся за сигаретой, торчащей из кармана его синей куртки, а потом передумал.

— Что у тебя на уме, Шефер?

— Мертвая медсестра, — тихо сказал Шефер.

Он почувствовал, как его руки слегка затряслись, но он сдержал дрожь и спросил:

— Что именно?

— Ты знаешь.

Он быстро оглянулся. На палубе никого не было. Корма была не освещена.

— Нет, я не знаю.

— В больнице. Ты и медсестра.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Ты все прекрасно понимаешь. Моя кровать была напротив твоей. Я видел, как ты заигрывал с ней. Я видел все, так что можешь не отрицать.

Его мозг бешено заработал. Неужели это правда? Или это одна из штучек Мастерса?

— Ну, хорошо, — сказал он покладисто, — я заигрывал с ней, и что?

— И ты ездил в Уилмингтон, — сказал Шефер. — На выходные, я знаю.

— Ты сумасшедший.

— Нет, я не сумасшедший. Я знаю, потому что ты спрашивал расписание поездов до Уилмингтона за несколько дней до выходных. Я это вспомнил. Я печатал приказ о назначениях, когда ты спросил о расписании. Я вспомнил.

— Ты сумасшедший, — повторил он, судорожно пытаясь вспомнить, спрашивал ли об этом. Почему, черт возьми, он это делал? Да, да, сейчас он вспомнил. Он действительно спрашивал. Клер считала, что для него будет безопаснее получить информацию прямо на корабле, гораздо менее заметно, чем если бы она стала наводить справки на берегу. Да и мужчины сплетничают гораздо меньше, чем женщины. Он спрашивал о расписании, а Шефер — этот сукин сын — вспомнил.

— Ну и что, к чему ты клонишь, Шефер?

— Старший лейтенант Мастерс думает, что здесь есть связь. Я пока молчал, потому что я не хочу быть доносчиком.

— Ты хочешь сказать, что рассказал всю эту чушь Мастерсу?

— Нет пока. Но если ты убил медсестру…

Внезапно он ударил Шефера кулаком в скулу. Писарь зашатался, отлетел назад и врезался в мусорные контейнеры. Он снова ударил Шефера, тот обмяк и упал на палубу.

Тяжело дыша, он наклонился над Шефером. Оглянулся, благодаря бога, что на палубе никого не было. Приподнял тело и поволок писаря к борту. Перекинул его через позвякивающие цепи и отпустил. Он подождал, пока не услышал, как тело ударилось о воду. Тогда он закричал: "Человек за бортом! Человек за бортом!" и побежал вдоль кормы корабля, взобрался по трапу на шлюпочную палубу и слился с темнотой. Позади он слышал, как из кормового спального отсека выскакивают люди.

"4 ноября в 22.47 Ричард Н.Шефер, писарь второго класса Военно-Морских Сил США, разбился насмерть, упав со шканцев эскадренного миноносца ”Сайкс". На крик "Человек за бортом!" выбежали люди из кают. Через час тринадцать минут тело при помощи захватов и крюков было извлечено из воды, что было осложнено тем, что тело застряло под винтом. Было сделано искусственное дыхание. В 00.16 помощник старшего врача зарегистрировал смерть, что было позднее подтверждено врачом из берегового госпиталя. Во время самоубийства мы с Диксоном находились в кают-компании с капитаном Гленбурном, обсуждая отрицательные результаты поездки в Уилмингтон. Позднее, когда тело было извлечено из воды, Диксон обнаружил синяки на скуле и щеке Шефера. Они появились в результате удара о воду и контакта с корабельным винтом, когда тело было затянуто течением под корабль. Царапины на наручных часах Шефера подтверждают это предположение.

Как уже было указано в нашем отчете 32-А-741 от 1 ноября, Шефер был одним из подозреваемых в убийстве лейтенанта Клер Коул. Не имея вещественных доказательств, мы проанализировали следующие косвенные улики: а) Шефер знал мисс Коул, познакомившись с ней во время своего лечения в госпитале на базе в конце сентября этого года: б) Шефер имел доступ к ключам от боевого информационного поста (радиолокационной рубки); в) Шефер был в увольнительной в то же самое время, когда у Коул якобы было свидание с неустановленным матросом.

Можно сделать вывод, что Шефер, движимый чувством вины, боясь разоблачения, покончил жизнь самым простым, доступным ему способом. В личном деле Шефера отмечено, что он был хорошим пловцом, но мы считаем, что он подплыл под гребной винт. Сослуживцы признали, что с момента убийства сестры и начала следствия Шефер вел себя странно. В связи с вышеизложенным мы просим вашего разрешения на прекращение следствия по делу и возобновления нормального режима службы на борту эсминца" Сайкс".

                                                                                                                                                      Фредерик Нортон (агент)

Диксон протянул Нортону подписанный отчет.

— Ты прочитал? — спросил Нортон.

— Да, прочитал.

— Ну и?

— Я не знаю, Фред.

— Что ты не знаешь?

— Ну, я не знаю, уверен я или нет.

— Ради бога, Мэт…

— Конечно, я знаю, у тебя большой опыт в такого рода делах. Но я все же не уверен, Фред.

— Так в чем проблема? Что тебя беспокоит, малыш?

— Ничего. Я, конечно, понимаю, что это единственный вывод, который мы можем сделать. Но мне все же хочется, чтобы были еще какие-нибудь доказательства. Ни отпечатков пальцев, ничего, а по кораблю, когда была убита медсестра, бродила целая толпа людей. Мне хочется быть уверенным, что это тот самый человек, Фред.

— Ты слишком беспокоишься, — заметил Нортон. В подобных делах нужно принимать факты такими, какие они есть. Я же тебе говорил, что убийца расколется?