Конец «Инкубатора» - Михаил Голубев

– Чего стоишь как столб, чучело? Надо же людям и проход давать!

Пономарева оттеснил здоровенный мужик с огромными мышцами, перекатывающимися под кожей при каждом движении. Мужик пошел по залу, более не заостряя своего внимания на Пономареве. Широкая спина мужика была разрисована изображениями половых органов и исписана нецензурными словами.

Пономарев двинулся вслед за нахалом, преследуя единственную цель – узнать, где тут выдают пищу.

Верзила подошел, как понял Пономарев, к стойке бара и постучал по ней огромным кулаком. Шкура, прикрывающая дверной проем, откинулась и из-за нее вышла очаровательная барменша в беленьком фартучке, украшенном красивыми картинками видов природы, вышитыми разноцветными нитками.

– Что будете кушать? – спросила она. – Простите, я вас не знаю. Как ваше имя-отчество? Вы новенький?

– Старенький! – огрызнулся мужик и скорчил отвратительную рожу. – Давай все, что у тебя есть, девка, да поживее!

Барменша в недоумении вскинула тонкие брови, но ничего не ответила и скрылась за шкурой.

– Чего уставился, чучело? – спросил мужик у Пономарева и тот смутился. Он действительно очень нескромно пялился на нахала.

– Простите, – сказал он вежливо.

– А пошел-ка ты в задницу, – ответил ему верзила.

Пономарев пожал плечами, но никуда не пошел, а остался стоять в ожидании барменши. Та вскоре вернулась, неся поднос с благоухающим жареным мясом и каким-то хитрым гарниром. Нахал вырвал поднос у нее из рук и пошел к сидящим невдалеке едокам, чтобы испортить им аппетит.

– Эй! А деньги? – крикнула ему вслед барменша.

– А не пошла бы и ты в задницу! – ответил ей мужик, как показалось Пономареву, крайне некорректно.

Он догнал верзилу и положил руку на его камнеподобное плечо.

– Сударь, – обратился Пономарев к мужику. – Немедленно извинитесь перед дамой!

– Хм? – сказал верзила и, резко повернувшись, ударил Пономарева железным подносом по голове.

Удар был сильным, и Пономарев отлетел на несколько метров, со стуком упав на ковер. Посетители перестали есть и притихли, ожидая, что произойдет дальше. Барменша быстро скрылась за своей шкурой. «Наверное, милицию пошла вызывать. Молодец!» – подумал Пономарев, поднимаясь на ноги. Но верзила решил, вероятно, его доканать. Он своей босой ногой расчистил запачканный соусом ковер и двинулся на Пономарева, потирая огромные мускулистые руки.

– Жив еще? – спросил он Пономарева. – Странно. В моем районе я обычно никого второй раз не бью. Хо-хо-хо!

– Я думаю, ты прав, – сказал Пономарев. – Но, впрочем, можешь и попробовать.

Верзила удивился неожиданной дерзости и бросился на Пономарева, двигаясь стремительно и мощно, словно астероид. Пономарев отошел в сторону, зацепив мужика пальцем за его кожаный, с заклепками, пояс. Тот взмахнул в воздухе ногами и шлепнулся на спину.

Несколько секунд он лежал, удивленно выпучив глаза, но затем быстро поднялся и, выхватив серебряный кинжал, вновь бросился в атаку. Пономарев ловко уклонился от удара, изящным жестом вывернул негодяю руку, кинжал полетел в сторону, а его хозяин вновь оказался на ковре, уткнувшись носом в его ворсистую поверхность.

Пономарев прижал его шею коленкой и малость нажал на кисть вывернутой и зафиксированной руки. Раздался сухой хруст и великан заорал визгливым тонким голосом. Пономарев легонько стукнул его кулаком по затылку и противник затих, потеряв сознание.

В этот момент рядом возникли три девушки, одетые в кожаные доспехи и держащие в руках короткие, но страшные на вид копья,

– Кто тут из вас хулиган? – строго спросила одна из них.

Барменша, оказавшаяся тут же, смотрела на Пономарева восхищенными глазами.

Через пять минут Пономарев сидел в компании нескольких аборигенов, среди которых оказался и Полузадов, представивший Пономарева соплеменникам как своего лучшего друга. На сцене вытворяли акробатические трюки выкрашенные в серебряный цвет танцовщицы, еда была вкусной и разговор шел сам собой.

Пономарев узнал много интересного. Оказывается, все присутствующие здесь мужчины, а также все остальные мужчины и мужчины прочих племен, живущих в данном регионе, были импортными, то есть добытыми коренным женским населением вне естественного пути.

Во всем был виноват хитрый каприз природы, заставивший организм аборигенов перестроиться таким образом, что мальчики стали рождаться все реже и реже, пока, наконец, не перестали рождаться совсем. Народ был обречен на вымирание. И все закончилось бы плачевно, если бы не Лабиринт.

– Что, простите? – переспросил Пономарев.

– Лабиринт, – пояснил ему Я-Кофф Полузадов, – это такое этакое нечто вроде, как бы, и кое-что, трудно формулируемое простыми словами, а сложными мы уже забыли, как и пользоваться.

Как понял Пономарев из путанных пояснений перебивающих друг друга новых знакомых, ситуация сложилась так, что однажды появились какие-то незнакомые странно одетые люди в прозрачных круглых шапках на головах, расположились лагерем в соседнем лесу, затеяв там какое-то строительство. Потом стали пропадать некоторые представительницы племен. Все это выглядело очень загадочно и подозрительно.

Но вот прошел месяц-другой, и пришельцы исчезли так же внезапно, как и появились, оставив на месте своего пребывания странную постройку, о которой все знают, но никто толком не видел. Кроме тех самых пропавших женщин. Они вернулись все, сразу после исчезновения пришельцев. Разойдясь по своим племенам, эти женщины объявили себя Жрицами Зеркал и сообщили, что их мир стал частью Великого Лабиринта и что теперь они решат проблему отсутствия мужчин.

– Так гласит легенда, – резюмировал общий рассказ Полузадов. – А на деле все мы оказались здесь путем, известным также и тебе, по всей видимости. Как-то можно, оказывается, управлять обычным зеркалом, чтобы проникать в иные миры. Это знают только Жрицы и наши жены. Но последние все начисто забывают после первой брачной ночи. Такую установку дают им Жрицы.

– Слушайте, Яков Свердлович, – оживился Пономарев. – Мне немедленно нужно осмотреть то место, где гостили пришельцы – это раз, узнать, как пользоваться зеркалом – это два, и, в конце концов, надо же убираться отсюда домой! Это три.

– Да брось! – воскликнул Полузадов. – Нам и здесь хорошо!

Пономарев вежливо попрощался со всеми, встал и быстро вышел.

Информация, полученная им, заставила его мозги лихорадочно работать. Вот оно! Наконец ему удалось напасть на след этого загадочного Лабиринта! Узнав его тайну, можно покончить раз и навсегда с проклятым Инкубатором, подобно поганому нарыву, возникшим на мирной Архангельской земле. Надо немедленно, думал Пономарев, допросить Соню, пока она что-нибудь помнит про зеркало.

– Наконец-то! – услышал он вдруг звонкий сонин голос. – Сколько можно тебя ждать, обжора!

Девушка отделилась от стайки оживленно беседующих в холле подруг (одна милее другой, разумеется) и легкой походкой подошла к жениху. Подруги мгновенно замолкли и повернули заинтересованные лица к Пономареву.

– Солнце близится к закату, мой дорогой, – сказала она. – Пора в супружеское ложе!

***

Соловьев потрогал гладкую поверхность зеркала ладонью. Ему было