Конец «Инкубатора» - Михаил Голубев

который он упал, Пономарев ошарашено посмотрел на девушку, которая вызывала в нем теперь только чувство страха и удивления.

– Привет, – сказала девушка радостно. – Меня зовут Соня. А тебя?

– Пономарев, – обескураженно ответил тот.

– Какое забавное имя – Понома Р-рев! – девушка засмеялась.

Голос у нее был звонкий, словно весенний ручеек.

– Чего ты смеешься? – спросил Пономарев. – Как я сюда попал, черт возьми, кто ты такая и где я нахожусь?!

Он уже начал потихоньку нервничать, испытывая чувства, близкие к стрессу. Соня перестала смеяться и принялась объяснять.

– Пришел ты сюда через во-он то зеркало, – она указала за спину Пономарева, где на стене висел отполированный серебряный диск. – Это я тебя сюда втащила. Ты мой Суженый, так Матушка Дорафеля сказала. Она меня и научила, как зеркалом пользоваться…

– Ну и как же им пользоваться? – спросил Пономарев, почувствовав надежду на скорое возвращение.

– Это я тебе потом как-нибудь расскажу. А теперь пошли.

Похоже, что девушка оправилась от происшедшего, в отличие от своего нового знакомого, и снова обрела уверенность в себе.

– Извините, конечно, – сказал Пономарев, волнуясь. – Вам, может, не привыкать затаскивать к себе ни в чем не повинных людей, но лично мне все это в диковинку. Может, потрудитесь и объясните мне, в чем, собственно, дело?

– Конечно, объясню! – заверила его девушка, приближаясь.

Пономарев уловил нежный аромат незнакомых благовоний и решил, что если уж придется помирать, так лучше в обществе этой приятной девушки, чем в каком-либо другом обществе.

Рассудив так, он приказал себе расслабиться.

Соня взяла его за руку и повела за собой. Выход оказался под одной из шкур. Он вывел их на ярко освещенную солнцем площадку.

Жмурясь от яркого света, Пономарев с любопытством смотрел вокруг. Он обратил внимание, что площадка была небольшой, примерно с хоккейное поле. С одной стороны она примыкала к скалам, усеянным отверстиями пещер, кои находились на различной высоте от поверхности земли и соединялись между собой ажурными конструкциями из дерева, служащими для переходов с уровня на уровень и от пещеры к пещере, а с другой стороны подступали густые джунгли тропического леса.

Было так жарко, что Пономарев мгновенно взмок и ему захотелось раздеться догола. К тому же весь народ, который присутствовал на площадке в виде нескольких групп людей обоего пола, сидящих у небольших костров, на огне которых готовилась какая-то пища, был одет в аналогичную сониной одежду. Несколько человек, вероятно, самых любопытных, с интересом смотрели на Пономарева. Остальные что-то увлеченно жевали.

– Это бомжи. У них нет денег на буфет, вот и едят, кого попало, – прокомментировала Соня странное поведение людей.

Между тем, они подошли к деревянному подъемнику, и девушка велела Пономареву залезть в огороженную перилами кабинку. Встав рядом с Пономаревым, она потянула за какой-то рычаг и подъемник поехал вверх, унося своих пассажиров все выше и выше.

Пономарев с любопытством смотрел по сторонам, созерцая живописные окрестности с высоты подъемника. Кругом, насколько хватало его зрения, тянулись зеленые леса и кустарники, изредка перемежающиеся с выпуклостями в виде гор, опутанных деревянными кружевами. Судя по всему, там также гнездились люди.

Неожиданно подъемник прекратил движение и в кабинку ступил загорелый мужчина лет тридцати пяти, одетый в традиционный пояс с ножнами на боку. Его гениталии были упрятаны в аккуратный мешочек с золотой вышивкой. Что-то в лице мужчины показалось Пономареву знакомым.

– Добрый день! – радостно сказал человек Пономареву и Соне. – Вы на какой едете? Лично я – в буфет.

– Выше, – коротко ответила Соня, пропуская приветливые интонации нового пассажира мимо ушей.

Мужчина хмыкнул и отвернулся, оставив пассажирам любоваться своими разноцветно татуированными ягодицами. И тут Пономарев вспомнил!

– Извините, – сказал он и вежливо постучал мужчину по широкой, облупленной от солнца спине.

Соня строго шикнула и дернула Пономарева за руку. Но было уже поздно. Мужчина обернулся и заблестел жемчужными зубами в радостной улыбке.

– Да-да? – сказал он, готовый выслушать от Пономарева все, что угодно.

– Извините, – повторил Пономарев. – Ваша фамилия, случайно, не Полузадов?

– Полузадов! Яков Свердлович! К вашим услугам! А что?

– Я так и знал! Моя Фамилия Пономарев. Я проходил у вас практику по межзвездной навигации в Новодвинском Институте Космических Исследований в поза-позапрошлом году.

– А-а! Пономарев! Как же, как же, помню! Ты еще с этими, с курчавиками там что-то

– Да-да. На планете Шызоппа.

– А теперь тебя, стало быть, и к нам занесло…

– Послушайте, Яков Свердлович, я что-то ни фига не понимаю!

– ?

– Куда меня занесло-то? Что это за место сумасшедшее такое, а?

– Пардон, Пономарев, моя остановка. Девчонка тебе пускай объяснит.

Полузадов выпрыгнул из кабинки перед пещерой с надписью «БУФЕТ» на звериной шкуре, закрывающей вход. Потом крикнул вслед уезжающему Пономареву:

– Если что, заходи ко мне на пятый этаж! Меня тут все называют Я-Кофф! Там табличка на дверях! Тьфу, на шкуре!..

Я-Кофф скрылся внизу, а подъемник тем временем поднимался все выше и выше. Наконец он остановился на самом верхнем этаже, откуда мир внизу выглядел игрушечным и ненастоящим.

Соня легко подтолкнула Пономарева в спину, и тот вылез из кабинки, оказавшись перед пещерами, завешанными очень красивыми и, наверное, дорогими шкурами, вышитыми золотыми нитками.

Девушка подвела Пономарева к одной из пещер, когда, отведя шкуру в сторону загорелой рукой, наружу вышла еще одна молодая аборигенка. Она выглядела ничуть не хуже Сони, только слегка пышную грудь ее украшала, как, впрочем, и многие другие части тела, красивая татуировка в виде изображения неизвестных Пономареву растений.

– Привет, Мак-Ша! – Соня помахала рукой подружке.

– О, Соня! Можно тебя поздравить? Хорошенький!

Мак-Ша подошла к Пономареву поближе и, не стесняясь, стала его разглядывать.

Пономареву было уже давно не по себе от близости к столь соблазнительным представительницам женского пола, а они еще целых минут десять обсуждали его достоинства и строили далеко идущие предположения насчет его скрытых возможностей. За это время в богатые пещеры заходили, а также выходили из них разные люди, молодые и старые, женщины и мужчины. Все они были одеты примерно одинаково – в широкие разукрашенные пояса, а многие имели разнообразные татуировки на всяких частях тела.

Пономарев внимательно поглядел на Соню сзади, пока предоставлялась такая возможность. Он не ошибся в своих подозрениях. На ее правой ягодице также имелась небольшая картинка, изображающая космический корабль, летящий среди больших и малых звезд к неведомой планете, затерянной где-то в далекой-далекой Галактике…

Между тем, девушки закончили свой разговор к необычайной радости Пономарева и, тщательно попрощавшись, будто провожали друг друга на фронт, наконец расстались. Мак-Ша уехала в кабинке вниз, на прощание помахав рукой, а Соня и Пономарев вошли в