Урановая вахта - Олег Никитин

– Видали по головизору, что Фобос через неделю лопнет?

– Старые замогильные шутки, – добродушно ухмыльнулся Канетти. – Как я их люблю, ребята.

– Мы еще вас дождемся, самоубийцы, – холодно прищурился Ноэль.

– Припасы-то привезли? А то мы подчистую склад уделали.

– Чжанг, у вас кабель связи с шахтой 17 барахлит…

– Так починил бы, Марс всемогущий! «У вас»! Целый месяц чем занимался?

– Новая шахта на подходе, старая почти выбрана… Проверь расчетную точку, Марсино.

– Эй, Габо, я тут маленького зеленого человечка замариновал, так ты уж не побереги его, не потроши сразу.

– Забирай его к богу войны, брат во Будде.

– Если кто-то хоть что-то сломал, клянусь освободить этого робота ЕЦСС, – пригрозил Чжанг и незлобиво пнул потертый аппарат в бок (держась за поручень, чтобы не отлететь в сторону – тяготение-то на Фобосе было микроскопическим).

– А он уже и так в порядке.

– Врешь?

– Эй, парни, мы тут пушку на свободные поселения направили. Ютан, Урк и Гастр. Из Кайзера прислали депешу: «Готовим ответный подарочек».

Это было давней и почти неприкрытой мечтой признанного Землей правительства Марса – сбрасывать отходы уранового производства на независимые города планеты, чтобы хоть в чем-то досадить им. Не получается совладать политически, так хоть мусором с орбиты забросать. Но вряд ли такие действия можно было назвать разумными, поскольку Кайзер (ведущее поселение среди неподконтрольных правительству, расположенное в склоне одноименного кратера) имел обширную агентурную сеть в марсианских городах и средства биологической войны. Потому, собственно, с Кайзером в открытую и не связывались.

– Умно поступили, что только Утопию замусориваете. Ладно, спасибо за идею, к вашему приезду мы Ноахис тоже окучим, – снизошел до шутки суровый Канетти.

Робот ЕЦСС привычно моргал диодом. Чжанг осторожно, под смешки коллег заглянул ему за «спину». Лет десять назад состоялось очередное, плановое освящение станции Единой Церковью, и тот визит оставил после себя новенького робота – сборщика пожертвований. Все эти годы робот тихо стоял в кают-компании, привязанный к ножке стеллажа, и запитывался прямо от сети (церковники сэкономили на аккумуляторе). Но парни из «Азефа» – не такие идиоты, чтобы так просто отчислять собственные трудовые юани чужому богу.

– Я знал, что малышу не нужны наши карты, – хмыкнул Роман.

В первый же месяц после появления этого робота кто-то прилепил ему на сенсор пустую дебетку (выворотил из неисправного палма, не иначе). С той поры всем довольный механизм непрерывно снимал с нее ноль юаней каждую минуту и прилежно отсылал их на Марс, на счет Церкви. Наверняка святые отцы ЕЦСС догадались о проделке азефовцев, но пронять руководство компании им не удалось, а «карательная» инспекция вышла бы пустой тратой средств. Им оставалось только втихаря (секретным письмом) проклясть вахтовиков станции «Фобос». Проявленный публично, этот жест вызвал бы в обществе негативный резонанс.

А поскольку на станции работали сплошь буддисты, то о проклятии христиан они могли смело забыть.

Следующий час после прибытия новой смены ушел на ознакомление с обстановкой и официальный прием вахты. Ближе к вечеру, когда спутник уже клонился к востоку, собираясь скрыться в тени Марса, Клим наконец смог разложить вещи по шкафчикам и обесточить панорамные обои с видами Марса. Затем он повалялся на койке, принюхиваясь к полузабытым запахам станции и прислушиваясь к ровному, на грани восприятия гулу подстанции и систем жизнеобеспечения. Это были последние минуты в подлинной невесомости. А потом пришлось напяливать специальные ботинки и комбинезон с амортизаторами, заменяющими поле тяготения. Иначе по возвращении на Марс растянешься прямо в челноке.

Клим проверил настройки «домашнего» робота и отправился в кают-компанию.

Несмотря на то, что наезжало сюда всего четыре сотрудника «Азефа», станция занимала значительную часть дна кратера Стикни. Четыреста лет назад, когда ее строили, тогдашний арендатор всерьез рассчитывал обогатиться на разработке урана. Но сооружение атомных станций на Марсе быстро заглохло. Только две и успели запустить – в Офире и Меласе. Современные энергетики предпочитали термоядерные источники, они безопаснее в эксплуатации и не требуют особого топлива, к тому же не производят бесполезных отходов.

Так и вышло, что многие когда-то жилые отсеки «Фобоса» простаивали без всякой поддержки. Ни воздух, ни тепло туда не подавались, а шлюзы, ведущие к ним, были наглухо задраены. Смена занимала только один 10-каютный отсек, ближайший к складу бурильного оборудования и роботов, стыковочному ангару, диспетчерской, подстанции и отсеку воздушных и водных смесей. Все необходимое уместилось на пяти тысячах квадратных метров полезных площадей. Остальные пятьдесят представляли собой мертвое (вот уже триста лет) пространство, чужеродную каверну в теле спутника. С момента постройки станции, впрочем, число таких каверн непрерывно росло. Сначала бессистемно, а затем в соответствии с расчетом напряжений в структуре Фобоса.

В гостиной висел только Ноэль. Он завел музыкальный автомат (сугубая классика) и покачивался возле резервного терминала связи с выработками, просматривая срезы шахтных стен и образцы камня.

– Хоть бы уж в самом деле найти зеленых человечков, – угрюмо сообщил он.

– Так тебя надули, что ли? Никто на заспиртован? Вот гады!

Клим облетел помещение, заново «знакомясь» с портретами славных личностей прошлого и десятками безделушек, оставшихся от бесчисленных вахт – обломками буров, диковинными экспериментальными роботами… Имелись тут и самодельные, но оттого не менее трогательные фигурки реголитовых Будд. Клим пристроил на свободное место покореженную лапу диагностического робота, предварительно нацепив на нее магнитную присоску. Такие присоски прочно удерживали все это добро на стенах.

Кеплер, Азеф Холл и его супруга, в девичестве Стикни, благосклонно глядели на дары Фобоса. Или Фобосу? Особое место в гостиной занимали антикварные снимки «Маринеров» (тень спутника на серой поверхности Марса) и особенно – легендарного «Фобоса-2». Последние хранили вид спутника таким, какого уже никто не увидит воочию – первозданным, изрытым мелкими кратерами. Расчерченным пресловутыми бороздами, похожими на царапины космического хищника, тянущимися от кратера Стикни…

Картинки и особенно Будды хорошо помогали Климу выбросить из сознания все плохое, что внедрилось в него за месяц жизни на Марсе. Все эти скучные посиделки в офисе над схемами геологического строения Фобоса и проектами бурения новых шахт, анализами срезов и реголитовых обломков. Он отключил на время работу левого полушария мозга и вернулся в собственное эволюционное прошлое. Все стало ясным и прозрачным, оставалось только естественно вписаться в поток жизни, а затем уже не выпасть из него. И так до самого неизбежного возвращения.

– Что, вытравляешь Марс из мозга? – хлопнул его по плечу Канетти. – Как, ребята, все готовы к вахте?

Осталось только закусить Климовой репой. Геолог аккуратно разрезал корнеплод на четыре части, и они ушли под хвалебные комментарии и усиленные дозы зивокса. Кому хочется потом маяться с желудком?

11-й день сезона Юйшуй, Фобос

Работа для Клима, как водится, нашлась с самого утра. Он только надумал устроиться у терминала и войти в Сеть, чтобы полистать-таки музейные каталоги древних аппаратов (появилась мысль автоматизировать поиск), как сработала тревога.

– Отлично… – высказался геолог в пространство, подхватил легкий и теплый мономерный костюм для работы в скафандре и двинул в ангар.

Его персональный, не один десяток раз испытанный в деле скафандр висел на своем месте, в герметичном шкафчике. Клим достал заслуженную, с поцарапанным алюминатным слоем космическую шкуру из тройной демроновой ткани, густо прошитой стальными нитями. Между демроновыми слоями имелись два аэрогелевых, незаменимых в холоде открытого космоса.

Наскоро проведя спреем по локтям и коленям, Клим сгладил микроцарапины и быстро облачился в скафандр. Палм он затолкал в особый внутренний карман на боку, выведя от него контакты к шлему и нарукавной клавиатуре.

– Проверка связи! – сказал он, не затягивая крепления шлема.

– Принимайте координаты цели, – отозвалась автоматика.

Только он сейчас готовился к выходу, остальные же спокойно изучали информацию, поступающую по каналам связи. Чжангу вообще практически не нужно было выбираться со станции, Канетти – только при начале разработки новой шахты и при консервации старой. А Ноэль надевал скафандр только ради развлечения, один-два раза сопровождая Марсино. Неудивительно, что именно Климу с его опытом пришлось выходить из терпящего бедствие челнока наружу, чтобы сбить проклятого диагноста со штанги.