Урановая вахта - Олег Никитин

– Я еще не говорил тебе, что установил причину появления борозд? – заявил Ноэль.

– Ну-ка, – заинтересовался Клим. – Которая это гипотеза, а?

– Неважно, эта – самая правдоподобная… Полагаю, ты наслышан о третьем спутнике Марса?

– Танатосе? Легенду про него в школе проходят.

– Из-за Танатоса почти четыре миллиарда лет назад погибла вся жизнь на планете, если помнишь. Так вот, когда он взорвался, разлетающиеся осколки зацепили Фобос и оставили на нем царапины. Откуда, по твоему, возник Стикни? От удара крупного обломка! Конечно, он был не один, с ним летел рой более мелких камней. Вот этот каменный шквал и поцарапал Фобос.

– Что-то очень просто у тебя получается. Бах – и готово объяснение. Почему же тогда Фобос не свалился с круговой орбиты?

– А вот это следует просчитать. Поможешь? Ты ведь специалист по ударным воздействиям на небесные тела.

– Не по ударным, а разрывным. К тому же я геолог, а не механик, здесь я занимаюсь, в общем-то, не своим делом. Просто «чистые» геологи тут никому не нужны.

– Да какая разница? – вскипел Ноэль. Встречая несущественное (с его точки зрения) препятствие замыслам, он всегда раздражался. Возражений от Клима он не ожидал, поэтому его сопротивление сбило Габо с обычной для него «поучительной» манеры разговора.

Как и все, Клим в детстве изучал культуру и древние верования людей. Конечно, он был хорошо знаком с распространенным убеждением, что четыре миллиарда лет назад на Марсе пышно цвела растительность. Откровенно говоря, он и сам верил в этот миф, хотя никаких ископаемых органических останков (о грунтовых бактериях речи нет) так и не было найдено. У оптимистов находилось этому простое объяснение: гравитационный разрыв третьего спутника, Танатоса. Массированная астероидная атака вызвала резкое повышение температуры, поверхность Марса раскалилась, и огромная часть атмосферы горячими газовыми потоками вырвалась в космос. Растительность, разумеется, сгорела без следа. А без нее остатки свободного кислорода быстро вошли в химические соединения.

– Ладно, – сдался Клим. – Но быстрого результата не обещаю.

– Вот и славно, дружище!

Ноэль задал поиск инфо-каналов и вскоре обнаружил слабый поток одного из независимых поселений Кайзера. Как и все, мнящие себя интеллектуалами, Ноэль предпочитал получать информацию из неправительственных источников. Из-за отсутствия официозной политики и ввиду трансляции земных каналов (в записи, без рекламных врезок) независимые станции тоже нравились Климу. Особенно та, что базировалась в кратере Ютан на равнине Утопия.

5-й день сезона Дзинчже, Фобос

Вахта продолжалась своим чередом еще несколько дней, и к восьмому марта Клим собрал срезы по всем датчикам. Это были вполне универсальные и неприхотливые приборы. На Марсе их устанавливали в роверы для поиска приповерхностных грунтовых вод, а здесь они определяли подвижки геопатогенных зон. На выходе у них получались интегралы фазового сдвига на десятке разных частот, но Клим имел дело не с ними, конечно, а с итоговой сеткой Хартмана. И вот эта-то сетка и выдала ему неприятный факт, ради которого стоило потревожить старшего менеджера смены.

Он вылетел в коридор и преодолел несколько метров до каюты Марсино.

Черный здоровяк плавал перед панелью головизора и смотрел исторический сериал «Ян гуйцзы» из жизни независимых поселенцев – как они здорово, словно настоящие «морские черти», противостоят захватчиками из правительственной армии. Кунфу в скафандрах, да при марсианском тяготении и в самом деле смотрелось захватывающе. Скафандр главного злодея, само собой, был черным как космос, одежка же главного хорошего героя по традиции имела синюю расцветку, а его наставник щеголял в оранжевом. Клим бы и сам поглядел забористый фильмец, но был вынужден заняться делом.

– На станции проблемы?

– Я что, ору как сирена? Нет, тут немного другой вопрос… Хотя проблем нам не избежать, если не возьмемся за дело немедленно. Хотя можно и после фильма.

– Показывай, – вздохнул Канетти.

Клим открыл окно терминала и вызвал на него свою рабочую модель с сеткой Хартмана. Ему в ней было абсолютно все ясно, но вот горняк Марсино, естественно, видел в переплетении геодезических линий только красивый абстрактный рисунок.

– Когда мы в последний раз бурили скважину в окрестностях Стикни?

– Лет сто назад, – удивился Канетти. – Здесь слишком плотная кора, смысла нет, к тому же выгоднее всего добывать сырье на западном боку… Там расход топлива при сбросе отходов на Марс меньше. Да и опасности тут никакой нет.

– Теперь есть. Вот, смотри сюда. – Геолог ткнул световым пером в сгущение линий на сетке. – Сейчас покажу в динамике за последние две недели. Видишь, напряжение сдвигается в сторону кратера? Еще неделя, и при такой скорости оно выйдет на станцию. А здесь бурить шахту, как ты понимаешь, невозможно. Но если его не снять…

– Нимада! Осыплемся каменным дождиком на Марс, – угрюмо буркнул Марсино. – Ну почему это случилось именно в мою смену?

– Вероятность была один к двум…

Горняк засопел, с обидой глядя на сетку Хартмана – словно она не зафиксировала опасность, а предопределила ее. Инженером в области горного оборудования, очевидно, он был грамотным, но ужасно не любил менять устоявшееся течение вещей. Любые нарушения инструкций или установленного ими порядка вносили в его душу разлад, скрыть который он не умел. Тут уж оставалось только напирать на его здравый смысл или «чрезвычайные» параграфы уложений.

– Ты уже рассчитал точку бурения?

– Не все так просто, – выдал главную информацию Клим, чем опять насторожил горняка. – Пока не удается вычислить главное направление сдвига, вот что плохо.

– Что это значит, во имя Будды?

– Опасность приближается к Стикни сразу с трех сторон. На каком направлении нам следует встречать ее, сказать я пока не могу.

– Неужели ждать? Невозможно! Потом может быть поздно! Переброска оборудования на новое место займет не меньше суток. Слушай, а ты точно знаешь, что эти закорючки показывают такую жуть? – Он недоверчиво ткнул пальцем в сгущение линий на сетке Хартмана. – Может, у тебя в программе какая-то неисправность? Надо доложить на Марс, пусть они решат.

– Конечно, докладывай… Интересно, что хорошего они тебе скажут? Но я сейчас же отправляюсь наружу, чтобы расставить серию датчиков по периметру Стикни. Тех, что уже там стоят, недостаточно.

Канетти с облегчением доверился Климу и сразу пошел в диспетчерскую, прихватив копию данных с терминала. Сам же геолог глотнул чистого пептидного бульона в пищевом блоке, чтобы взбодриться, и стал готовиться к выходу на поверхность. Судя по графику, Фобос сейчас находился в тени Марса, поэтому без света делать в космосе нечего. Помимо фонаря и шестнадцати свежих, только что из упаковки датчиков (по одному на каждые десять километров периметра), он вооружился дополнительным аккумулятором и выволок из шкафа лазерный копр. Этому монстру предстояло загонять в базальт полые трубки для датчиков. Следовало запастись и дополнительным баллоном с воздухом… Размер багажа стремительно нарастал, поэтому Клим отцепил от стенда и грузовую платформу с автономным двигателем, управляемую голосом.

Когда геолог проталкивался со всей этой компанией разных автоматов через грузовой шлюз, грохот при наличии воздуха стоял бы неимоверный. Магнитные зацепы и бока платформы, закосневшей в бездействии, бились об окантовку широкого люка. Несколько датчиков попытались ускользнуть из корзины, но Клим изловил их и затолкал обратно, придавив электромагнитом.

Вообще говоря, он был даже отчасти рад такому обороту дел, потому что работать предстояло в том числе и там, где он в прошлую вахту обнаружил таинственный обломок. И первым делом он направился именно туда, к ферме с солнечной батареей. Там начиналась восьмикилометровая борозда, о которых толковал на днях Габо. Была она совершенно типичной (для Фобоса), то есть шириной сто пятьдесят и глубиной восемьдесят метров. В среднем, конечно. Гипотезы Ноэля подтолкнули Клима к мысли установить в месте находки слегка измененную версию геофизического датчика. Чтобы он выдавал не только суммарную характеристику породы, но и нечто большее – локальные аномалии в ней. На эффективности всей серии это практически не скажется, а вот самому геологу при удаче может принести немало…

Внести небольшое изменение в настройку одного из датчиков труда не составило. Если кому-то взбредет в голову проверить его, вскрыв трубу, всегда можно будет сослаться на экстремальный характер работ – недоглядел, мол. Но вероятность такого оборота дел стремилась к нулю.