Дикая охота - Кристина Стайл

Огонь погас, и когда пепел остыл, Джерим собрал его В большой сосуд и отправился в джунгли, чтобы развеять там то, что осталось от Эндары. Последнюю горсть он долго держал на ладони, окончательно прощаясь, а затем легонько дунул, и серый порошок, взлетев на миг, исчез. Юноша постоял немного, склонив голову, потом повернулся и направился к деревне. Войдя в хижину, он собрал свои по-Литки, окинул взглядом опустевший дом и оставил его навсегда.

Шел он долго, не замечая времени, не отмеряя пройденного расстояния. Спал он прямо на земле, не заботясь о своей безопасности, так как дикие звери не нападали на него, а пищу Джериму в изобилии поставляли сами джунгли. Белые крупные семена нута прекрасно утоляли голод, да и ароматные желтые бананы — любимое лакомство обезьян — неплохо подходили для плотного обеда. Тамаринд, рожковое дерево, щедро предлагал свои кисло-сладкие плоды, прекрасно утолявшие жажду. Его с успехом могли заменить и дикие гранаты, и плоды каперсов, Удивительно напоминавшие распустившиеся цветы своей ярко-зеленой оболочкой и алой мякотью, усыпанной серыми семенами

Как ни хорошо чувствовал себя Джерим в джунглях, он в конце концов начал скучать без людей. Ему хотелось поговорить с кем-нибудь, тем более что за время путешествия вопросов, на которые он не мог дать ответа, у юноши накопилось немало. И вот однажды утром, словно стремясь выполнить его желание, джунгли расступились, и Джерим увидел высокую каменную стену. Сначала ему показалось, что это просто огромный оползень с горы, видневшейся на горизонте, но, подойдя поближе, юноша увидел массивные ворота из черного эбенового дерева, Сверху донизу их покрывала сложная затейливая резьба, однако, как ни старался Джерим, смысл многочисленных рисунков остался для него неясным.

У ворот стоял высокий старик в просторном одеянии. Джерим приблизился, слегка поклонился старцу и сказал:

— Приветствую тебя, отец! Да продлят боги твои дни. Да пребудет на тебе их благословение.

— Приветствую и тебя, сын мой, — спокойно ответил старец.

Джерим помолчал, надеясь, что его собеседник начнет задавать вопросы, но тот, казалось, не проявлял к путнику ни малейшего интереса. Тогда юноша заговорил снова:

— Моя мать, умирая, велела мне отправиться на поиски обители, где я обрету пищу для разума и познаю истину.

— Ты у цели, — ответил старик и снова замолчал.

— Могу ли я войти? — спросил Джерим.

— Попробуй.

Створки ворот открылись на удивление легко, и Джерим решительно шагнул внутрь. Каково же было его изумление, когда он обнаружил, что по-прежнему стоит перед стеной! Он шагнул еще раз, но снова у него ничего ь получилось. Тогда он повернулся к стражу ворот:

— Я не могу этого сделать.

— Назови свое имя и иди, — посоветовал страж.

— Джерим, — громко произнес юноша и опять попытался войти в ворота, но по-прежнему остался на месте. — Зачем ты смеешься надо мной? — обиженно спросил он старика. — Если я не подхожу для вашей обители, так и скажи.

— Обитель Знания открыта для всех, кто на самом деле жаждет его. Ты назвал имя, которое дали тебе при рождении. Но все на свете имеет иные имена, скрытые, истинные. И люди тоже. Назови свое истинное имя, и тогда у тебя все получится,

— Но я не знаю других имен. Меня всегда звали только так, — удивился Джерим.

— А ты не торопись, — улыбнулся старец. — Подумай.

Джерим отошел в сторону и задумался так глубоко, что перестал замечать и ворота, и их стража. Вдруг ему послышалось, что кто-то шепнул: «Тавананда». Юноша вздрогнул, затем решительно тряхнул головой и направился к воротам.

— Погоди, — остановил его страж, — Ты, похоже, услышал свое истинное имя, но пока еще не знаешь о нем ничего. Запомни, произносить его вслух можно только в стенах Обители Знания, ибо в нее не могут проникнуть приверженцы Зла. Знай, что тот, кому ты доверишь это имя, получит власть над тобой. Поэтому лучше бы его не знал никто, кроме тебя.

— А ты? — поинтересовался юноша, — Ты ведь сейчас услышишь его.

— Я не причиню тебе зла, — просто ответил старец, и Джерим почему-то сразу поверил ему.

Толкнув створку ворот, он громко воскликнул: «Тавананда!», и нога его ступила на каменные плиты, которыми был вымощен внутренний дворик. Джерим в изумлении Гляделся по сторонам. Ему казалось, что он попал в совершенно другой мир. Даже небо над головой выглядело иным, плиты дворика образовывали четкие геометрические фигуры. В промежутках между ними буйно росли совершенно незнакомые юноше деревья, которые, как он позже убедился, никогда не сбрасывали листву. В центре, переливаясь всеми цветами радуги, бил небольшой фонтан, обложенный мрамором. Вокруг него стояли массивные скамья из разных пород дерева. На некоторых из них сидели молодые люди в светло-серых бесформенных одеяниях. Кто-то общался с собеседником, кто-то читал, кто-то выводил на белоснежной тонкой бумаге, скорее всего, привезенной из Кхитая, славившегося чудесами, аккуратные письмена.

Джерим стоял в полной растерянности, не зная, что ему делать дальше, куда идти, к кому обращаться. Он не хотел прерывать занятия почтенных мудрецов (потом, вспоминая свои испуганные мысли, он нередко веселился: мудрецы оказались самыми обыкновенными учениками, каким вскоре стал и он сам) и надеялся, что кто-нибудь из них сам заметит его. Ожидание затянулось, и Джерим уже собрался было с духом, чтобы заговорить с молодым человеком, лицо которого наиболее понравилось ему, как откуда-то из бокового прохода появился высокий стройный человек с волевым лицом зрелого мужа и совершенно седыми волосами старика. На человеке было надето такое же бесформенное одеяние, но оно могло поспорить белизной со снегами с самых высоких горных вершин.

Человек приблизился к Джериму:

— Приветствую тебя в Обители Знания. Я ее глава, Хранитель Мудрости. Назовись теперь и ты.

— Меня зовут… — Джерим на мгновение задумался и вдруг совершенно неожиданно даже для самого себя выпалил: — Тигр.

Хранитель понимающе улыбнулся и кивнул:

— Ты будешь способным учеником, как мне кажется, Тигр. Подойди поближе.

Джерим смело шагнул к Хранителю Мудрости, и тот положил на голову юноши сильную ладонь. На миг Джерим-Тигр перестал видеть и слышать, но тут в его мозгу прозвучал призыв: «Смотри и слушай, Тавананда!», и на него обрушился шквал всевозможных звуков, а глаза приобрели такую зоркость, что он смог увидеть каждый листок на дереве, стоявшем на расстоянии не менее пятидесяти шагов от него. Прислушавшись, Джерим понял, что слышит и понимает язык трав, деревьев и птиц, которые окружали его, и счастливо заулыбался. Хранитель, заметив, каким счастьем озарилось лицо юноши, снова кивнул и сказал: