Избранные труды (сборник) - Нинель Кузнецова

По делу М. Пленум Верховного Суда СССР указал: «не может влиять на квалификацию инкриминируемых М. действий по ч. 1 ст. 5630а УК УССР (ч. 1 ст. 593в УК РСФСР. – Н. К.) и то обстоятельство, что недопущением его к работе была фактически устранена угроза безопасности движения поездов»[57].

Если считать создание опасности причинения ущерба свойством действия, то практически невозможно будет различить действие – нарушение, например, трудовой дисциплины на транспорте – и действие – тоже нарушение дисциплины на транспорте, но уже наказуемое по ст. 593в УК. Всякое действие, связанное с нарушением безопасности на транспорте, в угольных и сланцевых шахтах, горных работах и т. п., содержит абстрактную возможность[58], опасность причинения вреда жизни и здоровью граждан. Но совершение одних лишь этих действий недостаточно для ответственности по ст. ст. 593в, 108, 109, ч. 3 ст. 133 УК и др. Необходимо доказать, что этими действиями была создана реальная возможность причинения указанного в законе ущерба.

Как показывает практика по делам о транспортных преступлениях, преступлениях в области безопасности труда и т. п., именно по вредным последствиям (в виде ли реального причинения ущерба или опасности его причинения) проходит граница между дисциплинарным проступком и преступлением. Так, по делу Б. и др. Верховный Суд СССР в определении от 9 января 1952 г. указал: «Для применения к ним ст. 593в УК РСФСР недостаточно того, что они являются работниками транспорта и незаконные их действия или бездействия относятся к нарушениям трудовой дисциплины. Нарушение трудовой дисциплины работником транспорта должно квалифицироваться по ст. 593в УК в случаях, если эти нарушения повлекли или могли повлечь за собой последствия, предусмотренные в диспозиции этой статьи»[59] (курсив наш. – Н. К.).

Как видно из приведенного определения, Верховный Суд СССР четко проводит различие между действием – нарушением трудовой дисциплины на транспорте и последствием – фактическим ущербом или возможностью его причинения.

Судебная практика одинаково оценивает как виды последствий – фактический ущерб и возможность его причинения. По делу П.-Т. Верховный Суд СССР указал, что «для применения ст. 108[60] УК необходимо установить, что допущенные нарушения повлекли за собой взрыв или пожар во взрывоопасном предприятии либо угрожали такими последствиями. То, что П.-Т. бросила электродетонаторы в озеро, не могло вызвать вышеуказанные последствия»[61] (курсив наш. – Н. К.).

Конечно, при прочих равных условиях опасность причинения ущерба и фактическое причинение ущерба различаются по степени общественной опасности. Первое последствие менее общественно опасно, нежели второе. Поэтому законодатель в сравнительно немногих составах, обычно там, где идет речь о жизни и здоровье граждан (ст. ст. 593в, 593б, 1081, 109, ч. 3 ст. 133, ст. 156 УК и др.), считает преступления оконченными с момента создания опасности причинения фактического ущерба.

Преступное последствие наиболее полно и наглядно характеризует общественную опасность всякого преступления. Признание действия преступным зависит от того, наносит ли существенный ущерб, вред тем или иным интересам социалистического общества, интересам строительства коммунистического строя данное деяние. «Именно потому, – справедливо пишет Б. С. Никифоров, – что правонарушения, с которыми ведет борьбу советское уголовное право, причиняют социалистическим общественным отношениям существенный вред, они, в отличие от других правонарушений, именуются преступлениями»[62].

Если же в изменившейся социально-политической обстановке наносимый советскому обществу вред уже не может рассматриваться как существенный, требующий уголовной наказуемости лица за его причинение, деяние перестает быть преступным.

Именно в силу своей значительной роли для характеристики общественной опасности деяния преступные последствия являются главным признаком, отграничивающим преступление от иных видов правонарушений – административных, гражданско-правовых и аморальных. Правильно пишет Б. С. Никифоров, что уголовное право отличается от иных отраслей права не тем, что оно регулирует и охраняет другие отношения, а тем, что оно охраняет их от существенного вреда[63].

При расследовании дела или рассмотрении его в суде «основным вопросом, подлежащим разрешению в каждом отдельном случае, является вопрос об общественной опасности рассматриваемого преступления» (ст. 47 УК).

Раскрыть общественную опасность преступления – это значит в первую очередь и главным образом показать, какой вред для социалистического общества несет с собой данное преступление, какая сфера социалистических общественных отношений страдает в результате его совершения, сколь отрицательно влияет, тормозит, подрывает выполнение тех или иных политических и хозяйственных задач, поставленных партией и правительством, совершенное лицом преступление. Тяжесть причиненного ущерба всегда определяется с учетом места и времени совершения преступления, с учетом условий развития советского государства на данном историческом этапе.

Оценка преступного ущерба в обвинительных заключениях и приговорах во всех случаях должна быть полной и конкретной. Раскрывая ущерб соответствующего преступления, прокурорские и судебные работники не должны ограничиваться лишь ущербом, образующим элемент состава преступления, а показывать и все далеко идущие вредные для социалистического общества последствия, ко торые опосредственно связаны с совершенным преступлением. Эти отягчающие уголовную ответственность вредные последствия[64] вместе с основным ущербом образуют цельный, совокупный ущерб преступления, четко определяя его конкретную степень общественной опасности.

Трудно переоценить значение правильного определения преступных последствий для квалификации преступления. Виновно причиненный ущерб – это и наличие, и степень общественной опасности преступления. Кроме того, вследствие неразрывной связи, которая существует между ущербом и иными элементами состава, можно с уверенностью сказать, что ни содержание объекта, ни содержание действия, ни содержание вины невозможно раскрыть, не зная ущерба преступления.

Из обстоятельств, влияющих на меру наказания, при прочих равных условиях наибольшее значение имеет тяжесть причиненного ущерба. Это и понятно, преступное последствие является тем признаком деяния, по которому при наличии виновного действия или бездействия оно признается преступным или непреступным. Следовательно, и степень общественной опасности деяния, по которой определяется наказание лица, также зависит от тяжести последствий, причиненных социалистическим общественным отношениям.

§ 2. Вопрос о так называемых «формальных» и «материальных» преступлениях

Вопрос о роли преступного последствия как элемента состава преступления связан с весьма спорной в нашей литературе проблемой разделения преступлений на так называемые «формальные» и «материальные».

Большая часть советских криминалистов считает целесообразным деление преступлений (или составов преступлений) на «формальные» и «материальные» в зависимости от наличия (в «материальных» преступлениях) или отсутствия (в «формальных» преступлениях) преступных последствий как обязательного элемента состава. Так, «формальными» признаются, например, большинство контрреволюционных преступлений, преступления против социалистического правосудия (ложный донос, незаконный арест, вынесение неправосудного приговора, побег), многие из преступлений против порядка управления (нарушение обязанностей по обороне страны, невыполнение налоговых и поставочных обязанностей), часть воинских преступлений (дезертирство, уклонение от службы в армии, разглашение военной тайны), хозяйственные преступления (выпуск недоброкачественной продукции, спекуляция) и некоторые другие. «Материальными» же считаются такие преступления, как хищение, убийство и др.

Однако обоснование криминалистами деления преступлений на «формальные» и «материальные» существенно различается. Одни видят специфику так называемых «формальных» преступлений в отсутствии преступных последствий вообще (беспоследственные преступления). Такой позиции придерживаются, например, М. Д. Шаргородский[65], Я. М. Брайнин[66]. Другие криминалисты считают, что в «формальных» преступлениях последствия есть, но они специально не доказываются судом при квалификации преступлений (например, Т. В. Церетели[67], В. И. Курляндский[68], В. Н. Кудрявцев[69]. Обе группы криминалистов признают вредные последствия в «формальных» преступлениях факультативным, необязательным элементом состава преступления.