Избранные труды (сборник) - Нинель Кузнецова

Более подробно определяет преступное действие проф. Дурманов в монографии «Понятие преступления»: «…действие, образующее преступление, отличается следующими чертами: 1) оно является сознательной деятельностью, направляемой на определенный объект, 2) оно охватывает всю совокупность конкретных актов поведения, направленных на объект действия, 3) оно охватывает собою не только телодвижения человека, но и те силы, которыми он пользуется, и те закономерности, которые он использует, 4) действие всегда предполагает совершение его в определенных условиях места, времени и обстановки»[20].

Но приведенное определение действия вызывает ряд замечаний. Прежде всего указанные признаки не отражают специфики собственно преступного действия. Кроме того, совокупность актов, направленных на объект, может быть не только действием, «образующим преступление», то есть действием исполнения преступления, но и действием, не образующим самое преступление, например, общественно опасным приготовлением к преступлению, подстрекательством, пособничеством, укрывательством. Неправильно включать в понятие действия силы, которые использует лицо в своей деятельности, а тем более закономерности объективного мира. Действия человека зависят от его воли, закономерности же внешнего мира от воли и сознания человека независимы. Так, при убийстве огнестрельным оружием человек использует законы действия этого оружия. Но ни само оружие, ни взрыв пороха в таком случае не становятся частью именно человеческого действия, которое ограничивается сознательным телодвижением или воздержанием от определенного телодвижения (при бездействии). Человек, который в своей деятельности недостаточно учитывает независимость и объективность внешних сил, не может достичь поставленной цели.

«Неисполнение целей (человеческой деятельности) имеет своей причиной (Grund) то, что реальность принимается за несуществую щее (nichtig), что не признается ее (реальности) объективная действительность»[21],– писал В. И. Ленин.

Специфика преступного действия состоит в его общественной опасности. «Общественно-опасным признается всякое действие или бездействие, направленное против Советского строя или нарушающее правопорядок, установленный Рабоче-Крестьянской властью на переходный к коммунистическому строю период времени» (ст. 6 УК[22]). Статью 6 УК надо понимать как в смысле объективной, так и субъективной направленности действий на причинение ущерба социалистическим общественным отношениям, охраняемым уголовным законодательством.

Объективная направленность действий на причинение ущерба социалистическому строю или правопорядку выражается как в создании условий для последующего причинения ущерба (приготовление, подстрекательство, пособничество, создание воровской шайки), так и в прямом причинении преступного ущерба. Субъективная же направленность должна пониматься как виновное отношение лица к его общественно опасной деятельности и ее последствиям[23].

Понятие общественной опасности деяния только в плане объективной направленности его на причинение ущерба социалистическим общественным отношениям иногда употребляется в законодательстве и в теории. Так, законодатель в ст. 10 УК говорит: «В отношении лиц, совершивших общественно-опасные действия, меры социальной защиты судебно-исправительного характера применяются лишь в тех случаях, когда эти лица… действовали умышленно или по неосторожности» (курсив наш. – Н. К.). Здесь для более рельефного выделения признаков субъективной стороны преступле ния законодатель вкладывает в понятие общественной опасности лишь объективную вредность действий.

Преступное действие, как уже отмечалось, включает в себя объективные и субъективные признаки. Однако в целях научного анализа теория уголовного права раздельно рассматривает объективную и субъективную стороны преступного деяния. В этих случаях, говоря о действии как элементе объективной стороны состава, мы имеем в виду лишь его объективную общественную опасность, объективное причинение преступного ущерба.

Такое двоякое понимание общественной опасности отразилось и в конструировании теоретиками-криминалистами понятия преступления. Так, авторы учебного пособия по общей части уголовного права 1952 года определяют преступление как «…опасное для социалистического государства или социалистического правопорядка противоправное, виновное, наказуемое действие или бездействие»[24]. Общественная опасность и виновность в этом определении приведены как два раздельных самостоятельных признака преступного деяния. А. А. Герцензон[25] и Н. Д. Дурманов[26] определяют преступление как общественно опасное, противоправное и антиморальное деяние. Эти авторы, таким образом, включают в понятие общественной опасности и субъективные признаки деяния, виновность.

Думается, что последнее определение преступления больше соответствует содержанию ст. 6 УК. Тем более что авторы учебного пособия по уголовному праву 1952 года в толковании общественной опасности оказываются непоследовательными. Так, на стр. 170 и 180 авторы пособия пишут: «Общественная опасность деяния есть социально-политическая характеристика деяния в целом» (курсив наш. – Н. К.).

При анализе же элементов состава преступления они рассматривают общественную опасность только лишь как элемент объективной стороны состава преступления в разделе о преступном действии[27].

Общественная опасность является содержанием преступного действия. Общественно опасное действие имеет две взаимосвязанные стороны. С одной стороны, всякое преступное действие есть воплощение преступной воли лица, его вины (субъективная общественная опасность), а с другой – действие – причина общественно вредных изменений в охраняемых уголовным законодательством социалистических общественных отношениях (объективная общественная опасность). Во всех случаях преступное последствие – это результат, порожденный общественно опасным, преступным действием субъекта. При этом последствие не является элементом самого действия.

Проф. Н. Д. Дурманов смешивает понятия действия и результата, когда пишет, что «всякого рода воздействие на объект, хотя бы оно и производило некоторые несущественные изменения в объекте, должно быть отнесено к действию. Изменения качественного порядка (соответствующие описанным в диспозиции закона) образуют результат»[28]. Для иллюстрации Н. Д. Дурманов приводит пример с покушением на убийство, когда жертва получила тяжелые ранения. Тяжкое телесное повреждение Н. Д. Дурманов не считает преступным последствием, так как оно не представляет собой качественного изменения в объекте.

Приведенное положение проф. Дурманова было подвергнуто в нашей литературе справедливой критике[29]. В частности, проф. Трайнин отмечал, что вряд ли можно признавать тяжкое телесное повреждение не качественным изменением в объекте и потому не преступным последствием действий лица. Стоит лишь изменить содержание умысла (виновный имел умысел на причинение тяжких телесных повреждений), как то же самое последствие приобретает качественный характер.

Как указывалось выше, в основе всякого преступного действия лежит подконтрольное сознанию, мотивированное физическое телодвижение или воздержание от него (при бездействии). Лицо может в любой момент прекратить или изменить свое поведение. Последствия же относятся к сфере внешнего мира. Они являются общественно вредными изменениями в объекте посягательства.

Влияние на судьбу преступных последствий со стороны определенного лица ограничивается совершением сознательных действий. Последующее объективное развитие событий от него не зависит. Именно этим следует объяснить отмеченную Ф. Энгельсом закономерность, когда действия человека не вызывают желательных результатов, а иногда, наоборот, вызывают нежелательные последствия[30]. Именно потому, что наступление преступного результата не является элементом действия, а относится к сфере внешнего мира, возможны покушения и приготовления, а также и неосторожные преступления.

С точки зрения соотношения с преступным действием последствие является общественно вредным результатом, причиненным виновным, объективно общественно опасным действием субъекта (то есть лица, достигшего возраста уголовной ответственности).

Верховный Суд СССР 30 апреля 1955 г. по делу М. установил в качестве общего положения, что «обвиняемый может нести уголовную ответственность за наступившие последствия только в том случае, если они явились результатом его вины, умышленной или неосторожной».[31]