Варрэн-Лин: Узы Стаи - Юна Ариманта

Динка даже ухом не повела. Ни есть, ни пить ей не хотелось. Лапы уже отваливались от бесконечного бега, а их подушечки саднили. Тирсвад устроился рядом и принялся облизывать их теплым мягким языком, принося облегчение.

Ва́ррэны, переглянувшись, расположились кольцом вокруг нее и вглядывались в горизонт каждый со своей стороны. Спать, кроме нее, никто не собирался, и все четверо как будто находились в состоянии готовности к сражению. Динку это кольнуло, но усталость была настолько сильная, что притупила тревогу.

Разбудил ее ощутимый толчок в бок.

— Поднимайся, пора уходить, — услышала она в голове напряженный голос Штороса. Сонно приоткрыв глаза, Динка осмотрелась, но увидела перед своей мордой только яростно мечущиеся хвосты. Варрэны все напряженно смотрели в одну сторону, вздыбив шерсть на спинах.

— Уходим, быстро, — скомандовал Вожак. Динка вскочила на ноги и бросилась бежать за ним, еще не совсем соображая, что происходит. Остальные окружили ее на бегу, все еще топорща шерсть на загривке.

— Что там? — спросила Динка, больше обращаясь к Хоегарду, но следя, чтобы все слышали. Обернувшись, она видела лишь туманную дымку, заволакивающую горизонт.

— Руоги, — на бегу ответил ей Хоегард. Динка отметила про себя преимущество мысленного общения — во время нагрузки оно не тратило дыхание.

— Это кто такие? — с волнением спросила Динка. Общее тревожное состояние передавалось и ей, хотя она и не понимала пока в чем опасность.

— Мелкие и очень агрессивные хищники нашего мира, — пояснил Хоегард.

— Мы тоже хищники, да к тому же крупные. Почему мы от них убегаем? — не поняла Динка.

— Потому что эта мелочь сожрет тебя и не поперхнется, — встрял в разговор Шторос.

— Их слишком много. Они кочуют по равнинам и съедают все живое, что встречается им на пути. Стая руогов насчитывает обычно несколько тысяч тварей. Они всеядны — в период голода могут жрать траву, а в особо голодные шегарды так и вовсе питаться силой из «сосудов». Но на пути им лучше не попадаться. Хоть мы и сильны, однако, если мы вступим в схватку с стаей руогов, они возьмут нас измором. Мы задавим несколько сотен, выдохнемся, тогда остальные сожрут нас. Ни один ва́ррэн не выживал после встречи с руогами. Иногда паруль племени находит на равнине обглоданные начисто черепа, принадлежность которых можно определить только по форме рогов. Все остальное они съедают, даже кости.

От этих историй у Динки засосало под ложечкой от страха. Дикая, первобытная жуть шла за ними по пятам, и спасение было только в быстроте лап. Динка сознательно ускорилась и отметила, что скорость бега всего отряда возросла. Мужчины могли бежать быстрее, но держали ее темп. Она задерживала всю стаю!

— Пусть только попробуют приблизиться — я сожгу их в пепел, — буркнула она, осознавая, что быстрее бежать она просто не сможет.

— Динка-Динка, — вздохнул Хоегард. — Наш мир насыщен силой, и у большинства обитателей к огню иммунитет. Огонь нашей силы здесь на живых существ действует совсем не так, как в мире людей.

— То есть ва́ррэна тоже нельзя ранить силой? — удивилась Динка. Хотя… Когда на «Элегии» она только училась использовать своё новое умение, ва́ррэнам доставалось, но тяжелых повреждений она им не нанесла. Чего нельзя было сказать о людях, которые от одного прикосновения силы вспыхивали факелами.

— Можно, — огорошил ее Хоегард. — Все зависит от запаса силы каждого конкретного ва́ррэна и от его способностей к управлению силой. Однако такие твари, как руоги, имеют почти полную защиту от силового воздействия. Они даже могут вплавь пересекать реки, чего не может ни одно другое существо в нашем мире.

— Если для них в этом мире нет препятствий, то куда тогда мы так бежим? — Динка чувствовала, что уже начинает выдыхаться от сумасшедшего бега. Сердце бухало в груди, а пасть приоткрылась, чтобы усилить вдохи.

— Мы бежим к ближайшим горам, до которых не успели дойти за один переход. В горы им путь заказан — они совсем не умеют карабкаться по скалам. Поэтому ва́ррэны обычно селятся в горах, как и кураут — наша естественная дичь.

Динка на бегу обернулась и с ужасом поняла, что размытая туманная дымка на горизонте значительно приблизилась, и теперь покуда хватало глаз было видно облако красной пыли, поднятой в воздух тысячами лап.

— Они нас догоняют, — в панике прошептала она, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Осталось бежать совсем немного. Ты можешь чуть-чуть ускорится? — спросил ее Хоегард.

— Нет, не могу! Я уже начинаю уставать, — мысленно вскричала она. — Что будет, если они нас догонят?

— Мы с Хоегардом останемся драться, — отозвался Шторос, — а вы с Даймом и Тирсвадом побежите дальше. Не переживай ты так! Мы сможем задержать их, пока вы не доберетесь до безопасного места. Здесь, рядом с каким-нибудь сосудом, я смогу продержаться без тебя достаточно долго, и руогам, которые попытаются меня обойти, мало не покажется! — добавил он кровожадно.

— Останетесь?! — мысленно заорала Динка. — Ты спятил?

— А что такого? — вдруг холодно проговорил Шторос. — Ты меня ненавидишь после того, как узнала о моем прошлом. А без тебя я все равно не жилец…

— Это не так! И ты, и Хоегард и остальные — вы все одинаково мне дороги! — нервно прошептала она, чувствуя, как пламенная сила плещется под кожей и захлестывает сознание, как морские волны захлестывают песчаный берег.

— Мне давно уже пора подыхать, Хоегард тоже уже свое пожил. А вы трое еще молоды, родите малышей, назовете в нашу честь, — насмешливо продолжал Шторос. — Так что тебе не о чем беспокоится.

Но Динке было не до шуток. Она не допустит, чтобы с ее стаей что-то случилось, чтобы кто-то из ее любимых мужчин погиб. Не в силах мысленно оформить свои чувства в слова, Динка издала протяжный рычащий вой, и от ее лап по земле во все стороны побежали дорожки огня. Трава загорелась, и огонь, мгновенно распространяющийся по сухой растительности, стеной вспыхнул позади них по тем местам, которые они уже пробежали.

— Шторос, заткнись, — мысленно рявкнул Вожак, не замедляя бега. — Не пугай Динку. Никем мы жертвовать не будем.

— Пора бы уже перестать быть такой пугливой, — в ее голове захохотал Шторос. Опасность будоражила его, и Динка чувствовала прорывающиеся сквозь мысленные слова